"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Искусство | Режиссура

    Калатозов Михаил Константинович



    Народный артист Грузинской ССР (1965)
    Народный артист СССР (1969)
    Лауреат Государственной премии (1951, за фильм «Заговор обречённых»)
    Лауреат Премии Мира на МКФ в Карловых Варах (1950, за фильм «Заговор обреченных»)
    Лауреат Большой премии «Хрустальный глобус» на МКФ в Карловых Варах (1954, за фильм «Верные друзья»)
    Обладатель «Золотой пальмовой ветви» на МКФ в Каннах (1958, за фильм «Летят журавли»)
    Обладатель Почетного приза на МКФ в Мехико (1958, за фильм «Летят журавли»)





    Михаил Калатозов (настоящая фамилия – Калатозишвили) родился 28 декабря 1903 года в Тифлисе (сейчас – Тбилиси).

    Михаил происходил из древнего княжеского рода Амиреджеби. Один его дядя был генералом царской армии, другой – одним из основателей Тбилисского университета. Дом семейства Калатозишвили часто посещали представители грузинской интеллигенции, писатели и ученые, и Михаил рос в атмосфере творчества и духовности.

    Работать Михаил начал с четырнадцати лет. Он работал водителем, подсобником и рабочим. В 1923 году он устроился на Тбилисскую киностудию, где трудился сначала шофером, потом помощником киномеханика, затем стал ассистентом на съемочной площадке, позже – монтажером и оператором, и далее продолжил свою карьеру в качестве актера, сценариста и режиссера. За два года Калатозишвили освоил большое количество профессий, имевших отношение к кинематографу. Первая его работа в качестве оператора и актера состоялась во время съемок картины «Дело Тариэла Мклавадзе» в 1925 году. В кинофильмах «Гюлли» в 1927 году и «Цыганская кровь» в 1928 году Калатозов был одновременно соавтором сценария и оператором. Яркая, аристократическая и страстная внешность Калатозова была очень востребована в грузинском кино, но он не стал актером, полностью посвятив себя любимому делу – режиссуре.

    Режиссерским дебютом Михаила Калатозова стала кинолента «Их царство» в 1928 году, снятая им совместно с режиссером Н.Гогоберидзе. В основе картины находились материалы документальных хроник меньшевистской Грузии в период с 1918-го по 1920-й годы. Уже в первой своей работе Калатозов нащупал собственную неповторимую манеру: поэтическое постижение реальности, необычные ракурсы и эффекты освещения, пластичность и правдивость. Его режиссерский талант продолжил раскрываться в первом самостоятельно снятом фильме Михаила Калатозова – немой художественно-документальной картине «Джим Шуанте» или «Соль Сванетии», снятом в 1930 году, и повествовавшим о жизни грузинской общины сванов. В фильме было использовано много документального этнографического материала. Черно-белая графичность пейзажей Верхней Сванетии, экспрессия в смене планов, выразительное построение кадра и общая романтическая манера сделали «Соль Сванетии» одним из самых заметных явлений советского кинематографа тех лет. Режиссер Сергей Соловьев рассказывал: «Очень важны в жизни настоящих людей, кроме правды, легенды о нем. Думаю, то, что я сейчас расскажу, это легенда о Михаиле Константиновиче, которую мне рассказали где-то в Грузии. Он работал шофером на Тбилисской киностудии, таким вдумчивым шофером. Ездил туда, ездил сюда, смотрел, как там кто-то чего-то крутит, экспонирует пленку, наблюдал. Потом говорит: «Ребят, сколько мы бензина жжем зазря. Вот дали бы мне возможность не туда-сюда мотаться, а вот поехать туда, откуда я. Дали бы мне камеру, дали бы мне пленку, и я бы там год прожил, и вернулся бы с картиной, от которой вы все бы тут содрогнулись». Ему дали пленку, ему дали камеру. Он поехал туда, откуда он родом. Он вернулся и привез фильм «Соль Сванетии», от которого содрогнулся весь кинематографический мир».

    В конце 1920-х годов Михаил Калатозов женился на дочери итальянского консула Жанне Валаци, с которой познакомился на отдыхе в Батуми. В 1929 году у них родился сын Георгий, а Жанна стала гражданкой Советской Грузии. Но брак вскоре распался, и Михаил уехал из Грузии, а жена с сыном остались в Тбилиси. Вспоминал внук режиссера Михаил: «Он был человек очень уравновешенный, очень сдержанный. Может быть, эта его уравновешенность и сдержанность и послужила для непрочности семьи моей бабушки и моего деда, потому что она была совсем наоборот. Она была такая экстравагантная, взбалмошная. Ходила по улице, и на щиколотке у нее были часы, и когда ее спрашивали: «Который час?» - она с большим удовольствием показывала ногу, и говорила: «Вот, пожалуйста». Но она была итальянка, она была несколько иная».

    Немое кино постепенно уходило в прошлое, звуковое кино выходило на первый план, и Калатозов не сразу смог вписаться в новые законы жанра. Сам режиссер писал: «Звук «забил» кинематограф, суть кинематографического языка. Мы начинаем возвращаться к этому: когда я встретился с Копполой, он говорил, что перед тем, как начать снимать картину, он смотрит немые фильмы. Значит, что-то фундаментальное лежит в немом кинематограф». Следующей картиной Калатозова стал фильм «Гвоздь в сапоге», снятый им в 1932 году, но не попавший в прокат, после чего Калатозов на несколько лет оставил работу режиссера. С 1933-го по 1934-й годы он был аспирантом в ленинградском отделении Государственной Академии искусствознания, потом до 1938 года был директором Тбилисской Центральной киностудии, где активно занимался модернизацией процесса кинопроизводства, приобретал новую технику, оборудовал рабочий зал для просмотров. Вскоре Калатозова начали преследовать за «насаждение буржуазного модернизма», и он вынужден был уехать из Грузии. В 1939 году он был принят на киностудию «Ленфильм» режиссером, где снова начал снимать кино. Первой его работой после длительного перерыва стал фильм «Мужество», снятый Калатозовым на «Ленфильме» в 1939 году. Следующая картина «Валерий Чкалов» была им снята в 1941 году. Обе эти киноленты были посвящены героизму советских летчиков. Кинокартина «Валерий Чкалов» имела шумный успех, ее высоко оценили критики и зрительская публика, а главный герой в исполнении Владимира Белокурова стал одним из самых популярных мужских персонажей советского экрана на долгие годы. В этих двух фильмах впервые на экране появились будущие звезды кино и сцены – Аркадий Райкин, Марк Бернес и Серафима Бирман.

    В Ленинграде Михаил Калатозов влюбился в актрису Елену Юнгер. Во время Великой отечественной войны Михаил Калатозов не прекращал заниматься творческой работой. В 1942 году Калатозов в соавторстве с Сергеем Герасимовым снял военную драму «Непобедимые», посвященную блокаде Ленинграда. Потом вместе с Сергеем Герасимовым и Ефимом Дзиганом создал «Киноконцерт к 25-летию Красной Армии» в 1943 году. После успеха этих двух кинолент руководство приняло решение перевести Михаила Каталозова на административную должность более высокого уровня.

    С 1943 года Калатозов работал на киностудии «Мосфильм», а с 1943-го по 1945-й годы находился в США как уполномоченный представитель Кинокомитета советского кино. В Голливуде его встретили тепло, так как слава фильма «Соль Сванетии» вышла далеко за пределы СССР. В Соединенных Штатах Калатозов познакомился и подружился с Чарли Чаплином, Жаном Габеном, Анри Матиссом и Л. Майером. Из Америки режиссер привез на киностудию «Мосфильм» новейшую съемочную технику, выдвигал предложение построить в Крыму собственный Голливуд, но идея быстро затерялась в кабинетах чиновников. В 1945 году режиссер возглавил Главк по художественной кинематографии, а в 1946 году занял пост заместителя министра кинематографии СССР. Позже его внук, Михаил Калатозов-младший рассказывал: «С моей точки зрения, когда я был студентом, когда я смотрел со стороны на жизнь моего деда, у меня было огромное количество претензий. Я знал, что он был чиновником, я знал, что он в такие очень странные годы уехал в Америку. Для меня в то время это были какие-то щепетильные моменты. Сегодня я абсолютно точно понимаю, что это было, и зачем он это сделал. Я убежден, что сам факт этой реализации стоил того чтобы молчать, и быть чиновником, и заигрывать с властью».

    После окончания войны в Москву к Михаилу Калатозову переехал его сын Георгий Калатозов, где пошел по стопам отца и поступил во ВГИК. Сам Михаил Калатозов в конце 1940-х годов вернулся к крупным режиссерским работам. В 1950 году на экраны СССР вышла его картина «Заговор обреченных» - политический памфлет по мотивам одноименной пьесы Николая Вирты. За этот кинофильм в 1951 году режиссер получил Сталинскую премию. В 1953 году он снял еще один политический фильм «Вихри враждебные» по сценарию Николая Погодина, но на экраны СССР эта лента вышла только в 1956 году. Следующей работой Михаила Калатозова была лирическая комедия «Верные друзья» в 1954 году, и она была очень хорошо принята зрителями. Эта картина получила Большую премию Международного кинофестиваля в Карловых Варах, а в 1956 году Калатозов обратился к популярной тогда теме освоения целины, и в соавторстве с Николаем Погодиным написал сценарий для нового фильма «Первый эшелон», который вышел в прокат в том же году.



    В 1957 году Михаил Калатозов создал легендарный киношедевр, ставший одной из самых известных произведений отечественного кинематографа - драму о войне «Летят журавли», снятую по мотивам пьесы Виктора Розова «Вечно живые». Фильм «Летят журавли» был абсолютно новаторским и по форме и по содержанию – война в нем показывалась не как народное горе, а как трагедия двух молодых людей, стремившихся жить и любить. В картине многое было непривычным для советского зрителя – чувственная и земная героиня, лишенная патриотического пафоса, абсолютно человеческие трагедии, множество символов и отсылок, смысловых переплетений. Все это в сочетании с новаторскими приемами операторской и режиссерской работы привело Михаила Калатозова к настоящему триумфу. В 1958 году фильм «Летят журавли» стал единственным советским полнометражным фильмом, получившим главный приз Каннского Международного кинофестиваля – Золотую Пальмовую ветвь, а исполнители главных ролей Татьяна Самойлова и Алексей Баталов прославились далеко за пределами СССР. Хотя, как рассказывают современники, фильм «Летят журавли» попал на фестиваль в Каннах по стечению обстоятельств. Внук режиссера, Михаил Каталозов, вспоминал: «Клод Лелюш рассказывал о влиянии, которое оказал Калатозов на его судьбу, а также о влиянии, которое он оказал на судьбу Калатозова. Клод Лелюш собирался стать оператором-документалистом. Приехал в 1958 году в Россию снимать Москву и попал в павильон, где снимали «Летят журавли» — знаменитую сцену, когда герои бегут по лестнице. Так Клод Лелюш познакомился с Михаилом Калатозовым. Михаил Константинович показал ему материалы из фильма… Лелюш был потрясен настолько, что решил снимать художественное кино. Приехав в Париж, он дозвонился до директора Каннского фестиваля. Его, тогда 20-летнего юношу, никто там не знал. Лелюш сказал, что видел в Москве гениальное кино, что фильм обязательно должен попасть в Канны. Именно от него директор Каннского фестиваля впервые услышал название «Летят журавли». А потом сам приехал в Москву и посмотрел картину Калатозова. Так она попала на Каннский фестиваль и получила Золотую пальмовую ветвь». Кроме того «Летят журавли» был премирован на Международных фестивалях в Локарно и Мехико. Все награды Калатозов получал заочно, так как выехать из Советского Союза ему не давали. Андрей Кончаловский рассказывал: «В моей личной жизни фильм «Летят журавли» сыграл большую роль: он потряс меня накалом эмоций, открыл такие возможности музыки в кино, о которых до этого я даже не подозревал. Кроме того, именно благодаря ему у меня появилось желание заниматься режиссурой, появилась вера в собственные силы, я понял, что тоже могу быть кинорежиссером…«Летят журавли» — пожалуй, единственная картина Калатозова, которая создала некий эстетический толчок, благодаря ей соцреализм обрел новые возможности, новые краски, доказав, что может быть универсальным, понятным всем в мире. Эта картина мирового класса (а тогда ведь было не так много основополагающих явлений, такие мастера, как Феллини или Орсон Уэллс, появлялись нечасто) стала новым стандартом советского кино, на который потом равнялись многие молодые операторы и режиссеры. Фильм живет, пока показывается на экранах, после этого он ложится куда-то на полку, и все. Его как бы нет. Это естественно, а как же иначе? Процесс жизни произведения искусства связан только с тем моментом, когда идет сообщение объекта с субъектом. Но это не значит, что те же «Летят журавли» мертвы. Влияние «Журавлей» до сих пор остается сильным. Их традиции в какой-то степени определяют работу многих сегодняшних операторов, особенно тех, которые хотят быть художниками».

    Картина «Летят журавли» стала первой большой совместной работой Калатозова и оператора Сергея Урусевского, все последующие фильмы Михаила Константиновича снимал только он, в творческом тандеме они создавали фильмы высочайшего уровня. Вспоминал Сергей Капица: «Для подводной съемки нам не хватало только умения снимать кино. Чтобы освоить это искусство, мы познакомились с Михаилом Калатозовым: он был тогда на вершине славы, его фильм «Летят журавли» получил приз Каннского фестиваля. Михаил Константинович пригласил нас с Мигдалом на «Мосфильм», где он в это время снимал фильм «Неотправленное письмо», и провел инструктаж. Мы все это освоили и отсняли под водой на Дальнем Востоке полторы тысячи метров пленки вполне приличного качества. Привезли все это в Москву — а это больше двух часов — и проявили в лабораториях «Мосфильма». И тут мы допустили ошибку: все девять коробок с проявленной пленкой сразу понесли к нашим шефам — Калатозову и великому оператору Урусевскому — и вместе сели смотреть. Нам крутят наши пленки — и мы в полном ужасе: видим, что сделали все возможные ошибки, характерные для новичков. Мы были в полном расстройстве. И тут Урусевский поворачивается и говорит: «Знаешь, Мишако, пожалуй, из этого можно сделать одну часть». С помощью студии научно-популярных фильмов мы смонтировали вполне сносный фильм минут на 15».

    В 1960 году на экраны вышла еще одна картина Калатозова и Урусевского - «Неотправленное письмо» по мотивам рассказа В.Осипова, в которой сюжет разворачивался вокруг группы геологов, отправившихся на поиски таежных алмазных месторождений, и их трагической гибели в сибирском лесном пожаре. Эта картина не имела успеха у отечественных критиков, но стала классикой мирового кинематографа. Фрэнсис Форд Коппола признавался, что, снимая «Апокалипсис сегодня», находился под впечатлением «Неотправленного письма» – забракованного отечественными критиками, и почти неизвестного отечественному зрителю.

    В 1964 году на экраны вышел двухсерийный фильм Калатозова «Я – Куба». Сценарий к этой философско-политической, страстной и напряженной кинопоэме Михаил Константинович написал в соавторстве с Евгением Евтушенко. Кинокартина состояла из четырех новелл, которые не были связаны сюжетно, но были объединены общей идеей – борьбой за свободу, духом независимости. Весь актерский состав фильма «Я – Куба» состоял из кубинцев, что добавило картине эмоциональности и шарма. Сразу после появления на экранах фильм «Я – Куба» получил Высшую премию на IV Международном техническом конкурсе фильмов в Милане.

    Сергей Капица написал в своих воспоминаниях, что они, дети академика Капицы, приятельствовавшего с Михаилом Калатозовым, называли его «кинемато-графом». Эта детская игра слов как нельзя точнее соответствовала о том, кем был классик мирового кинематографа. Калатозов не просто создавал язык кино, он был его естественным носителем, как француз является носителем французского языка. Рассказывал Виктор Розов: «У Михаила Константиновича была еще одна удивительная черта. Он был стеснительным. Казалось даже, что он был робким. Он был очень смелым, очень настойчивым, очень упорным. Он добивался своего с необыкновенным зарядом, желанием сделать то, что он хочет. И то, что он хочет, он делал. И при этом он был робкий. Жизнь ему в чём-то недодала. Он стоил большего».

    В 1965 году Михаил Константинович Калатозов получил звание Народного артиста Грузии, а в 1969 году стал народным артистом СССР. Последней киноработой режиссера стал фильм «Красная палатка» в 1969 году, в котором рассказывалось об истории полярной экспедиции Умберто Нобиле 1928 года, и о ее спасении. В романтическом духе Калатозов показывал тему борьбы человека и природы, прекрасное величие стихии, силу человеческого подвига, любви, дружбы, верности. Фильм «Красная палатка» стал одной из самых удачных совместных работ советских и зарубежных кинематографистов, в нем снялись Питер Финч, Клаудия Кардинале и Шон Коннери. Рассказывал Алексей Баталов: «И может быть, если бы Михаил Константинович не ушел так по его жизни вроде рано… а медицински, кстати говоря, поздно, у него как потом выяснили, около семи инфарктов было. Может и он и успел бы снять ту картину, которую запретили. Он другие фильмы снимал, а все за нее просил. Суть ее вот в чем: в концлагере во время войны двое заключенных, один русский, а другая француженка. Они полюбили друг друга. А кончается это дело тем, что один из них подменил бирку, и ушел в газовую камеру вместо другого. Вот та картина, которую после «Журавлей» пытались осуществить Калатозов и Урусевский. И которую не дали сделать. Боюсь, что мировой кинематограф потерял одну из самых пронзительных картин, какую себе только можно вообразить».

    Сын Калатозова Георгий и внук Михаил оба стали режиссерами. Михаил Калатозов-младший рассказывал: «Я считаю, что он был счастливым человеком. Несмотря на то, что, в общем, он был одинок, он жил далеко от своего сына, от своих внуков, от своей семьи. У него так и не сложилась семейная жизнь. Но он был счастливым, потому что он сделал то, к чему стремился».

    О творчестве Михаила Каталозова рассказывал режиссер Александр Митта: «Что нового внес Калатозов? Он «расковал» киноязык, уйдя от тупого восьмерочного движения и примитивной, клишированной киноатмосферы. Это сейчас, на фоне того, что делает новое поколение, поэтика Калатозова может показаться старомодной, но тогда мало кто делал работы такого класса. Впрочем, когда появились «Летят журавли», моему окружению (а это был курс Михаила Рома – Андрей Тарковский, Василий Шукшин) гораздо ближе была ныне почти забытая картина Льва Кулиджанова «Дом, в котором я живу». Она нас больше воодушевляла, в ней была эстетика неореализма. Молодежь тогда стремилась не к пафосности, не к метафорической приподнятости языка, а к достоверности, точным жизненным подробностям. Наше сознание отторгало «поэтический» кинематограф, мы искали другой киноязык. Надо сказать, что Ромм, который высоко оценил картину Калатозова, был очень удивлен нашими предпочтениями и с нами не то чтобы спорил, но говорил, что существует и другая точка зрения. Сейчас мне кажется это удивительным, но только со временем, когда у нас устоялся наш собственный язык, и стало ясно, что он всего лишь сегмент существующего киноязыка, для нас в полном объеме проявилось действительное значение этой картины. Хотя и тогда визуальный ряд «Журавлей» всех поражал – этот длинный проезд вслед за героиней, эти пробеги, четырехэтажные декорации, вертикальные проезды… Феноменальные экспрессивные кадры, которые «действовали» очень долго и очень сильно. Разумеется, появление «Журавлей» без Урусевского вообще было бы невозможно. Это картина, у которой два автора, и еще неизвестно, кто больше – режиссер или оператор – вложил в нее. В кино иногда случается, что оператор становится сердцем картины. Честно говоря, со вгиковских времен я ни с кем не обменивался мнением по поводу калатозовской картины, она просто медленно «созревала» в душе, как безусловная ценность. Многие увиденные картины отсеиваются в твоей памяти, а какие-то все время живут с тобой, и ты проверяешь на них собственные поиски. И вот ведь как получилось – чем больше картин «протекало» мимо меня, тем ценнее становилась картина Калатозова. До «Журавлей» Калатозов долго не снимал, дожидаясь своего часа. Это было нормально, он ведь много лет провел в Америке (представителем Советского Союза в Голливуде) и понимал, что такое настоящие критерии качества и каким должен быть интернациональный фильм. И «Журавлей» Калатозов снимал, совершенно не ориентируясь на успехи российского кино, которое в те времена было не то, чтобы аутсайдером в мировом кинематографе, а вообще находилось за пределами какой-либо востребованности. У нас было абсолютно маргинальное сознание. Его даже провинциальным не назовешь. Оно было «за гранью», как были «за гранью» и мы сами, выброшенные из киномира. Все наши ценности оставались на уровне 1920-х и 1930-х годов, золотого века российского кино. Мы были воспитаны в нигилистическом отношении к мелодраме. Мне кажется, Калатозов не понял, что в значительной степени успех «Журавлей» обусловлен тем, что эмоциональный, полный кинематографических изысков язык у него базировался на очень простой мелодраматической истории. Каждый художник по-своему решает, что для него важнее. Калатозов, не увидев большой ценности в своей истории, фактически «бросил ее под ноги» и, видимо, посчитав, что без мелодрамы вполне может обойтись, больше к ней не обращался, делая чисто визуальное кино. Как оказалось, зря. В «Неотправленном письме» его пренебрежение к внятному драматургическому рассказу сказалось не лучшим образом, и фильм, не оставив большого следа в нашем кинематографе, вскоре исчез из памяти людей – так же, как картина «Я – Куба», изысканная, но тоже не очень-то зрительски «контактная». Хотя я знаю, что, скажем, Коппола – большой поклонник Калатозова и Урусевского (для него они – бесспорные классики мирового кино), обязательно показывает эти фильмы своим студентам. А что из сделанного Калатозовым останется в истории кино… Непонятно, почему долго живут одни фильмы и оказываются напрочь забытыми другие. Точно так же никто не знает и будущую судьбу картин Калатозова. Как она сложится? Ведь все возвращается. Вдруг телевидение стало показывать старые советские картины, зрители охотно их смотрят, и не только потому, что у немолодых людей появилась ностальгия по прошлому. Смотрит и молодежь! Что-то есть в тех фильмах такое, чего нет в сегодняшних. Может быть, привлекает серьезный разговор о жизни, который сегодня просто не ведется? Разговор о любви, о сильных, ясных, чистых чувствах, о верности, да наконец, о национальном «прочтении» жизни. Если начать вспоминать – во многих старых фильмах есть сцены, которые по праву являются мировой классикой. В том числе есть они и в «Журавлях» - уход солдат на фронт, смерть героя, та сцена, когда Самойлова бежит по лестнице разрушенного дома… Дыхание захватывает, когда их смотришь. Разве может это оказаться забытым? Никакие компьютерные эффекты этого не перешибут. «Летят журавли» обязательно вернутся к зрителям. А сейчас они как бы находятся в некоем вневременном культурном фонде. То, что туда попало, уже никогда не пропадет».

    Михаил Константинович Калатозов умер в Москве 29 марта 1973 года и был похоронен на Новодевичьем кладбище.



    Внук режиссера основал Фонд имени Михаила Калатозова, и возглавлял его до своей смерти. О Михаиле Константиновиче Калатозове была написана книга, множество статей, мемуаров, очерков, было снято два документальных фильма, автором одного из них был внук режиссера.








    Текст подготовила Анастасия Чечетка

    Использованные материалы:

    Материалы сайта www.goodcinema.ru
    Материалы сайта www.kino-teatr.ru
    Материалы сайта www.calend.ru
    Материалы сайта www.kinozapiski.ru (интервью Татьяны Сергеевой с Александром Миттой, Андреем Кончаловским)
    Материалы сайта www.gazeta.aif.ru (текст Ирины Безиргановой)
    Материалы сайта www.georgianpress.ru (текст Георгия Отарашвили)
    Материалы сайта www.screenstage.ru (текст Наны Кавтарадзе)
    Документальный фильм «Михаил Калатозов. Путь к себе» (1998, Мосфильм, реж. Н. Оганесян)
    Документальный фильм, снятый Фондом Михаила Калатозова (2006, реж. Л.Мельман)


    Режиссёрские работы:



    1929 — Слепая
    1930 — Джим Швантэ (Соль Сванетии)
    1932 — Гвоздь в сапоге
    1939 — Мужество
    1941 — Валерий Чкалов
    1942 — Непобедимые
    1950 — Заговор обречённых; Сталинская премия второй степени (1951)
    1953 — Вихри враждебные
    1954 — Верные друзья
    1955 — Первый эшелон
    1957 — Летят журавли
    1959 — Неотправленное письмо
    1964 — Я — Куба
    1969 — Красная палатка

    Написал сценарии:

    1925 — Дело Тариэла Мклавадзе
    1942 — Непобедимые
    1969 — Красная палатка
    1977 — Кафе «Изотоп»





    28 декабря 1903 года – 29 марта 1973 года

    Похожие статьи и материалы:

    Калатозов Михаил (Цикл передач «Как уходили кумиры»)
    Калатозов Михаил (Документальные фильмы)
    Калатозов Михаил (Цикл передач «Легенды мирового кино»)



    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!


    Калатозов Михаил Константинович (Режиссура)
    С недоумением обнаружила в документальном фильме о Калатозове фотографии моей мамы Тамары Владимировой, под надписью "Собственность Фонда Калатозова". Когда-то внук Калатозова использовал уже ее фотографии со съемок "Неотправленного письма", но клятвенно пообещал и написал расписку, что этого больше делать не будет. И, вот, на тебе! Внука больше нет, фонда тоже... А фотографии гуляют по интернету. Безобразие!

    Tamara Ivanova [2017-06-02 17:35:00]




  • Все статьи

    имя или фамилия

    год-месяц-число

    логин

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»