"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Публицистика | Журналистика

    Капа Роберт (Robert Capa)



    Лучший военный фотограф по версии журнала World Picture post (1938)



    «Я надеюсь остаться безработным военным фотографом до конца своей жизни». Роберт Капа.




    Роберту Капе принадлежит выражение о том, что если ваши фотографии не так хороши – подойдите ближе. Он пользовался своим выражением на протяжении всей фотографической деятельности, был невероятно храбрым фотографом, и эта храбрость дала ему возможность создать наиболее эмоциональные фотографии войны. Эрнест Хемингуэй считал Роберта Капу одним из самых талантливых людей, с которым его сводила судьба. Во многом близким ему по мироощущению и отношению к жизни. И главное – к своей профессии, которую они оба ставили превыше всего на свете. Капа всегда мечтал стать писателем, а после знакомства с Хемингуэем в Мадриде в 1936 году попросил, чтобы Хемингуэй провел для него «курс молодого бойца». «Это же очень просто, - улыбнулся Хемингуэй, который сам не раз советовал заняться Капе не только фотографией, но и литературой. – Берешь карандаш, пачку бумаги и – пишешь…»

    Роберт Капа родился под именем Эндре Фридман 22 октября 1913 года в семье Дежо и Джулии Фридман, владельцев модного ателье в Австро-Венгерской империи – в 1913 году Будапешт был одним из главных городов именно этого государства. Семья была еврейской, но давно ассимилированной, и Эндре часто говорил, что «мало иметь талант, надо еще родиться венгром!»

    Эндре родился шестипалым, и его родители, а также их родственники и друзья сочли это предзнаменованием удивительной судьбы и явной неординарности. Лишний палец у мальчика был удален вскоре после рождения, но судьба у Эндре оказалась действительно необыкновенной. Эндре рос непоседливым, капризным ребенком, привыкшим находиться в центре внимания окружающих. Дежо, отец мальчика, был беспечным и щеголеватым человеком, мать Джулия, наоборот, властной и трудолюбивой женщиной. Несмотря на разность характеров, их брак был счастливым. Эндре имел ещё двух братьев: старшего Ласло и меньшего Корнела. Сам Эндре был очень живым, непоседливым ребёнком, который всегда находился в центре внимания. На очень подвижного и симпатичного ребёнка обращали внимание все. Он имел решительный характер, за словом в карман не лез. Еще будучи подростком он получил прозвище Банди. Это прозвище он носил до начала профессиональной карьеры.

    В юности он увлекся социалистическими идеями, к чему его подвигло чтение «левой» литературы, а также творчество одного из лидеров венгерского художественного авангарда тех лет, поэта и художника Людвига Кассака. Примерно тогда же в издававшемся Кассаком журнале «Ма», или «Сегодня», Эндре, пробовавший себя в литературе и пытавшийся писать стихи, увидел фотографии американских фотографов-реформаторов Якоба Августа Рииса и Льюиса Хайна. Риис, создавший панораму «низов» Нью-Йорка, впервые начал использовать в репортажной съемке вспышку, а фотограф и социолог Хайн первым создал галерею фотопортретов американского рабочего класса.

    Несмотря на то, что работы Хайна и Рииса произвели на Эндре огромное впечатление, он пока еще не думал о том, чтобы стать фотографом. Обучаясь в старших классах, Эндре мечтал о карьере журналиста, что позволило бы ему совмещать литературные опыты со страстным увлечением политикой с «левым» уклоном. Но в Венгрии были крайне сильны ультраконсервативные тенденции. Во главе страны стоял адмирал без флота и регент в королевстве без короля Милош Хорти. Так случилось, потому что после Первой мировой войны Венгрия лишилась выхода к морю, а после войны трон венгерских королей был вакантным. Хорти с одинаковым рвением боролся и с коммунистами, и с фашистами. Антисемитизм в стране был очень силен, и руководство Будапештского университета ограничивало прием студентов-евреев.

    В мае 1931 года семнадцатилетний Эндре был арестован за участие в уличных демонстрациях, организованных находящимися в подполье коммунистами. В тюрьме он провел только одну ночь: стараниями супруги начальника будапештской полиции, постоянной клиентки ателье его родителей, Эндре Фридман был освобожден с непременным условием, что после сдачи выпускных экзаменов непременно покинет Венгрию. И в июле Эндре уехал в Берлин. Его выслали, как и многих учёных, писателей, художников, режиссёров, кто был не в ладах с политическим режимом. Творческая интеллигенция покидала негостеприимную родину.

    В Берлине Эндре пошел в Высшую школу политических наук на отделение журналистики, но дала о себе знать Великая депрессия: родители Эндре уже не могли оплачивать учебу сына, более того – у них не было денег и на оплату его жилья. У Андре не хватает денег даже на еду. И в начале 1932 года он знакомится с немецкой женщиной-фотографом Евой Бесноу, которая помогла Фридману устроиться в престижное рекламное агентство Dephot. Через некоторое время курьера назначили ассистентом в фотолабораторию, потом он получил серьезное повышение, став учеником фотографа, и в этот же период он познакомился с фотокорреспондентом Феликсом Мэном, с которым периодически выходил для фотографирования повседневной городской жизни. Вскоре Фридман принял судьбоносное решение – самому стать фотографом.



    В самом начале 1930-х годов Веймарская Германия - голодная, нищая, но свободная - была раем для журналистов и творческой интеллигенции. При этом Эндре не хотел быть фотографом, который выполняет пусть выгодные, но неинтересные с его точки зрения заказы от модных журналов и рекламных агентств. Он мечтал о карьере фотографа-репортера: ведь эта «профессия близка к журнализму, подходящая для тех, подходящей для тех, кто не очень хорошо владеет языком». Это для Эндре было крайне важно – всего ин изучил семь языков и все, кроме родного венгерского, знал одинаково плохо. Как часто бывает, вмешался случай: штатный фотограф агентства заболел, а требовалось немедленно отправить кого-то в Копенгаген. Там Лев Троцкий, высланный недавно из СССР и лишенный советского гражданства, собирался прочесть лекцию датским студентам. Троцкий опасался покушения, и ни один человек с фотокамерой не мог приблизиться к трибуне. Но охрана не обратила внимания на 19-летнего паренька, после чего Эндре Фридман беспрепятственно подошел почти вплотную к оратору, достал из кармана миниатюрную «лейку» и сделал несколько кадров. Его первый репортаж напечатали многие мировые издания. Все отмечали точный, резкий взгляд фотографа, но никаких выгод из своего успеха он извлечь не успел: в марте 1933 года к власти в Германии пришли нацисты, и неблагонадежным эмигрантам, тем более – евреям, было предложено убираться из рейха. Свобода исчезла почти мгновенно.



    Выступает Лев Троцкий.

    Весной 1934 года Эндре Фридман уже сидел в маленьком кафе на Монпарнасе вместе с Дэвидом Сеймуром, таким же молодым фотографом и таким же политическим эмигрантом, и с уже начавшим свое восхождение к славе Анри Картье-Брессоном. И Сеймур, получивший кличку Чим, и Картье-Брессон стали самыми близкими друзьями Эндре Фридмана. Хотя теперь скорее – Роберта Капы.

    Финансовое положение Эндре в Париже было чудовищным, но летом 1934 года ему было поручено задание сделать рекламные фотографии для проспекта швейцарской страховой компании Swiss Life. Он отправился по парижским кафе в поисках моделей и, познакомившись с молодой эмигранткой Рут Серф, уговорил ее позировать. Думая, что перед ней был лишь верткий обольститель, ради страховки на съемку Рут привела с собой подругу, Герду Похорилле, миниатюрную рыжеволосую девушку с обворожительной улыбкой и уверенными манерами. Герда родилась в Штутгарте в 1910 году в семье бежавших от еврейских погромов в Галиции провинциальных интеллигентов. Переехав 1929 году из Штутгарта в Лейпциг, Герда и ее родные так и не смогли избежать преследований, а когда штурмовики начали кампанию бойкота еврейских магазинов, Герда примкнула к левацким группировкам, пытавшихся бороться с нацистами в уличных потасовках. После 1933 года Герда была арестована по только что принятому закону о запрете антинацистской пропаганды. Будучи бессильной хоть как-то противостоять нацистам, Герда избрала очень своеобразный путь: она отправилась в тюрьму на высоких каблуках и в ярком макияже. В это время нацистская машина еще не набрала обороты, случись такое даже немного позже, эта машина смяла бы и Герду. Но ее отпустили, и весной 1934 года она по поддельному паспорту уехала в Париж. Оставшиеся в Германии родные Герды позже погибли.

    «Между нами пробежала искра», - вспоминал позже Эндре. Он и Герда влюбились друг в друга, вскоре стали жить вместе и помогать друг другу. Герда печатала для Эндре подписи к фотографиям, устроилась работать в агентство «Альянс-фото», с которым сотрудничал Эндре, а он, сам недавний ученик, обучил ее основам фотографии. Если Герда была очарована своенравием и целеустремленностью Эндре, то он, в свою очередь, был покорен ее независимостью. Герда, как свидетельствовали ее друзья, «не душила его своей любовью и настолько же не стеснялась своей сексуальности, насколько, будучи немецкой еврейкой, ощущала себя чужой в Париже». Они оба ощущали себя изгнанниками и жили одним днем. Эндре не всегда мог позволить купить себе фотопленку и часто был вынужден закладывать камеру, но именно Герда вдохновляла его, заставляя работать даже в период неудач, когда он вместо поиска работы предпочитал как следует выпить и пойти играть в покер, в который ему всегда не везло.

    Для фотолаборатории он приспособил ванную комнату номера дешевого отеля, где жили сами Эндре и Герда. В ней же, в темноте или в свете красной лампы, окруженные клубами табачного дыма, сидели и его друзья – Картье-Брессон и Сеймур, пили недорогое вино и мечтали о лучших временах. Картье-Брессон часто спорил с Эндре, утверждая, что его фотографии лишены художественности, а Эндре оправдывался тем, что они хорошо продаются. Но это был самообман. Продажи шли все хуже и хуже. Весной 1936 года наступил настоящий кризис, и фотографии Фридмана практически перестали продаваться. И тогда Герда предложила «выпустить на сцену» успешного и продуктивного американского фотографа Роберта Капу. Теперь Герда ходила по редакциям, предлагала фотографии Эндре, но говорила, что их автор – Капа, намекая при этом, что оказывает огромную честь возможностью опубликовать снимки заокеанского «аса фоторепортажа».

    Псевдоним был насквозь «синефильским». Герда и Эндре были страстными любителями кино и обожали получившую три «Оскара» в 1934 году картину «Это случилось однажды ночью» с Кларком Гейблом и Клодетт Колбер. Режиссером фильма был Фрэнк Капра. Отсюда фамилия – Капа. Имя же «Роберт» было взято у актера Роберта Тейлора, сыгравшего в фильме «Дама с камелиями» любовника главной героини в исполнении Греты Гарбо. Герда, подлинный создатель имени «Роберт Капа», тоже решила взять себе псевдоним и стала Гердой Таро, использовав имя молодого японского художника Таро Окамото, жившего в то время в Париже.



    Роберт Капа и Герда Таро.

    Капу «раскрыли», когда на заседании Лиги Наций устраненный итальянцами эфиопский император Хайле Селассие решил обратиться с посланием к народам мира. Итальянцы возмутились, началась потасовка, а присутствующий там Фридман по своему обыкновению бросился в гущу событий. Это заметил издатель французского издания Vogue Люсьен Фогель, и когда в журнал принесли снимки инцидента, Фогель сразу все понял. Он не стал рассказывать об обмане другим издателям или главным редакторам, но стал радикально срезать причитавшиеся Эндре гонорары. Это привело к тому, что посоветовавшись с Гердой, Эндре отказался от доставшихся при рождении имени и фамилии и позднее говорил, «что Роберт Капа родился в Париже в возрасте 22-х лет…»

    Летом 1936 года в Испании началась Гражданская война. Взявший под крыло талантливую пару Люсьен Фогель предложил Капе и Таро отправиться в Испанию и нанял за свой счет самолет, в котором также полетели несколько пишущих и снимающих журналистов. Полет едва не закончился трагически – самолет совершил аварийную посадку в поле на окраине Барселоны, в которой царил полнейший хаос, после того, как город взяли под свой контроль анархисты. Пробыв некоторое время в Барселоне, Таро и Капа в сентябре отправились на линию фронта и прибыли в деревню Сьерр-Муриано рядом с Кордовой, где запечатлели большие толпы людей, покидающих дома под обстрелом артиллерии франкистов. Там Капа заснял Таро с камерой в руках, притаившуюся за стеной рядом с солдатом-республиканцем. На другом снимке – возможно, одной из самых известных военных фотографий – Капа запечатлел ополченца в момент его гибели от снайперской пули. «Лоялистский ополченец в момент смерти, Сьерра-Морена, 5 сентября 1936» или просто «Смерть Солдата Лоялиста» - этот снимок был сделан вслепую, наугад, под треск автоматных очередей и свист пуль. Камера запечатлела падающего, смертельно раненого солдата. Но фотография вызвала множество споров. Фотографа обвиняли в постановке. Капа всегда яростно возражал: «На войне нет необходимости в постановке, правда становится лучшими иллюстрациями, лучше пропагандой».



    "Смерть Солдата Лоялиста".

    Именно тогда и сформировалось личное кредо фотографа: «Если твои фотографии недостаточно хороши, значит ты недостаточно близок к объективу».



    Парашютист готовится к посадке в самолет для десанта на Рейн, Франция, 23 марта 1945 года.

    В Испании Капа демонстрировал абсолютное бесстрашие. Возможно, это было его прирожденным качеством, возможно, сказалось влияние окружавших его солдат-анархистов. Нельзя исключать и того, что он был готов на все ради славы и успеха, чтобы прославиться как первый во всех смыслах военный фотограф. Но на фронте между и ним и Таро все чаще и чаще возникали размолвки. Герда все реже прислушивалась к его советам, зато ее часто видели бегущей с камерой по полю боя, и ее смелость была сравнима разве что с безрассудством.



    Возможно также, что Капа испытывал влияние своего нового друга Эрнеста Хемингуэя. Они даже некоторое время вместе жили в мадридской гостинице «Флорида», где кроме них, из-за обстрелов франкистской артиллерии, больше не было постояльцев. Капа уезжал на фронт, оставляя Хемингуэя, который пил в номере виски и закусывал апельсинами, а когда возвращался, то оба шли в расположенную в безопасном районе гостиницу «Гайлорд», где по вечерам собирались журналисты.



    Эрнест Хемингуэй, Айдахо, 1940 год.

    В июле 1937 года Таро и Капа взяли отпуск и приехали в Париж. Их друзья свидетельствовали, что Роберт и Герда выглядели вполне счастливыми, танцевали на празднике Дня взятия Бастилии, строили планы на будущее, но в Испанию Таро вернулась одна и теперь на фронт выезжала вместе с канадским журналистом Тедом Алленом, оставившим в дневнике следующую запись: «Три или четыре недели мы были постоянными спутниками. И, в конце концов, как-то вечером мы оказались вместе в ее гостиничном номере…»

    25 июля 1937 года они были под жестким обстрелом. Таро снимала, держа камеру высоко над головой. Когда началось отступление, Таро и Аллен заскочили на подножку отъезжающей машины, и в следующее мгновение в нее въехал танк. Они оба попали в госпиталь, где Таро умерла на рассвете следующего дня. Ее последними словами были: «Они забрали мою камеру?» Она не дожила несколько дней до своего 27-летия. Герда Таро была первой женщиной в военной фотожурналистике, и она же стала первой представительницей этой профессии, погибшей на войне. Она была похоронена в Париже на кладбище Пер-Лашез. На похороны Герды Таро в Париже пришли десятки тысяч скорбящих, включая Капу, Шима и Теда Аллена. Церемония была организована французской коммунистической партией, которая считала ее «своей», и, по словам Шабер, стала «впечатляющим олицетворением международной солидарности с Испанской республикой».



    Герда Таро.

    Роберт Капа признавался, что не мог оправиться от постигшего его несчастья. Он не сразу вернулся в Испанию и отправился на шесть месяцев в Китай вместе с выдающимся кинодокументалистом Йорисом Ивенсом, исповедовавшим в творчестве близкие Капе принципы – быть в гуще событий, позволяя камере стать главным свидетелем происходящего.

    В 1938 году в Китае во время японской агрессии он стал не только свидетелем боевых действий, но и видел все последствия ужасной войны для простых людей. Вместе с Йорисом Ивенсом они сделали фильм о вторжении японцев в Китай. В апреле 1938 года Капа вместе со съемочной группой Ивенса были свидетелями битвы при деревне Тай-Эрджуан, где китайские войска совершили первый прорыв фронта японской армии. В своих статьях Капа называл китайский конфликт «войной железных дорог». Фотожурналист сделал большой репортаж о роли поездов и железных дорог в военных действиях. В его работах всегда было много правды жизни и мало изящной выдумки: поля сражений, беженцы на железнодорожных станциях, китайские солдаты-подростки, железнодорожный вагон немецких военных советников Чан Кайши, накрытый флагом с фашистской свастикой, дети, бредущие по железным дорогам, учения китайских солдат-националистов, раненые и многое другое, что интересовало, настораживало и тревожило. Здесь же в Китае он улучшил знания английского языка, что впоследствии ему очень помогло, когда он работал с американскими изданиями.



    Только после поездки в Китай Капа приехал в Испанию, где республиканцы терпели одно поражение за другим. Его трагические репортажи были наполнены такой силой, что британский журнал Picture Post, опубликовав четыре разворота фотографий Капы, назвал 25-летнего Капу величайшим военным фотографом в мире. Роберт Капа провел в Испании два года. Как журналист он боролся с фашизмом всеми доступными ему способами, и в эти годы был постоянным фотокорреспондентом практически всех французских газет «левого» толка.



    Американский солдат берет в плен немецкого военнослужащего, 23 декабря 1944 года.

    В 1939 году началась Вторая мировая война, и Капа, как корреспондент журнала Life, в американской военной форме, но без знаков различия, оставаясь гражданином союзной Гитлеру Венгрии, снимал этапы битвы за Британию и вновь встретился с Эрнестом Хемингуэем, приехавшим в качестве корреспондента в Лондон. После одной из вечеринок с большим количеством спиртного Хемингуэй попал в автомобильную аварию. В гости проведать писатели пришел и Роберт, который, по общей традиции, называл Хемингуэя «Папой». Персонал госпиталя после этого посещения обращался к нему «мистер Капа Хемингуэй», вполне логично предположив, что фотограф приходится сыном знаменитому писателю.



    Эрнест Хемингуэй в госпитале.

    Капа безуспешно пытался получить разрешение для съемок на фронте, а потом, уже как корреспондент американского журнала Illustrated, отправился на авиабазу «летающих крепостей» и сделал репортаж, из-за которого чуть было не попал под трибунал. Капа сфотографировал бомбардировщики за несколько минут перед вылетом, и на фото был отчетливо виден секретный прицел для бомбометания. Комизм ситуации заключался в том, что для суда трибунала Капа должен был обладать аккредитацией пресс-службы армии США, в которой ему перед этим отказали. Теперь, специально для трибунала, аккредитацию выдали, но на предварительном слушании в защиту Капы выступил пилот снятого Капой самолета, убедивший членов суда в отсутствии у Капы злого умысла. Суд завершился тем, что Капа получил строгий выговор. У него оставили аккредитацию, и теперь он мог отправляться на фронт, где Капу ждали парашютисты, готовившиеся к высадке на Сицилии. Когда он прибыл на базу в Северной Африке, то с некоторым удивлением узнал, что по приказу командования, как обладатель карточки аккредитации Капа обязан был подчиняться приказам, как и все военнослужащие, и что он будет прыгать со всеми десантниками. Офицер, принявший Капу, поинтересовался, прыгал ли тот когда-нибудь, провел инструктаж и показал, как обращаться с парашютом. «Вы просто родились десантником!» - сказал офицер после того, как Капа успешно повторил все показанные ему действия. «Нет, что вы!» - возразил Капа. – Я родился венгром!» Офицер рассмеялся и приказал готовиться к посадке в самолет.



    Американский ас показывает, сколько он сбил самолетов, апрель 1943 года.

    Самый знаменитый репортаж Роберта Капы был сделан во время высадки союзников в Нормандии. Среди его снимков не оказалось такого, как сделанный в Испании снимок убитого республиканца. Не оказалось одного, отдельно взятого, сравнимого по силе воздействия. Однако вся серия стала самым выдающимся фоторепортажем о Второй мировой войне. Здесь сказался не только талант Капы как фотографа, но и его личные качества, свойства его характера. Неудачливый, но до предела амбициозный игрок в покер, Капа не мог допустить, чтобы он остался во втором эшелоне. Он должен был стать первым и так объяснял то, что был единственным фотожурналистом, высадившимся на нормандский берег вместе с солдатами в День «Д»: «У военного корреспондента есть только одна ставка – собственная жизнь, и он может ее поставить на ту или иную лошадь, а может отказаться от этого в последнюю минуту. Я – игрок. По-этому я решил принимать участие во вторжении в первом эшелоне».



    Капа много раз говорил о липком чувстве страха, буквально парализующем и не дающем нажимать на пуск фотокамеры. И на нормандском берегу ему было страшно – так, как не было никогда прежде. В своей книге «Немного не в фокусе» в 1947 году, за которую он взялся по совету Хемингуэя, известной в русском переводе как «Скрытая перспектива», он так описывал высадку во Франции: «Парни с моей баржи стали вброд добираться до берега. Я приготовился сделать свою первую фотографию вторжения: солдаты, идущие по пояс в воде с оружием наизготовку, оборонительные сооружения и дымящийся берег на заднем плане. Но боцман, который весьма торопился убраться отсюда, не понял, что я задержался, чтобы фотографировать; он подумал, что я струсил, и помог мне выбраться из лодки метким пинком под зад. Вода была холодная, а до берега все еще оставалось более ста ярдов. Пули делали дырки в воде вокруг меня, и я направился к ближайшему стальному ежу. Было по-прежнему слишком раннее и слишком темное для качественной съемки утро, но на фоне серой воды и серого неба очень эффектно смотрелись маленькие человечки, притаившиеся за сюрреалистичными инсталляциями гитлеровских дизайнеров. Теперь немцы играли на всех своих инструментах. Пули и снаряды летели настолько плотно, что преодолеть последние двадцать пять ярдов было невозможно. Пришлось спрятаться за танк и повторять фразу, привязавшуюся ко мне еще во время гражданской войны в Испании: Es una cosa muy seria («Это очень серьезно»). Начался прилив. Вода дошла до нагрудного кармана, в котором лежало прощальное письмо семье. Под прикрытием двух последних солдат я дошел до берега. Бросился на землю, и губы мои коснулись французской земли. Целовать ее не хотелось».



    Вернувшись в Англию на катере с ранеными, Капа тут же отдал пленки в фотолабораторию, но там допустили брак: лаборант при просушке перегрел негативы, из-за чего поплыла эмульсия. Из 106 снятых в тяжелейших условиях кадров удалось спасти только восемь, многие были размытыми из-за перегрева, но именно они точнее других передавали драматизм происходящего, ощущение холодной воды и страха смерти. Неудивительно, что съемка Капы была использована Стивеном Спилбергом при подготовке работы над сценой вторжения в фильме «Спасти рядового Райана».







    Высадка союзников в Нормандии.



    Французский рыбак рассматривает тела убитых во время высадки солдат, Омаха, июнь 1944 года.

    Войска двигались на восток. Капу прикомандировали к механизированному подразделению. В том же направлении двигался и Хемингуэй, собравший отряд из бойцов Сопротивления и бывших интербригадевцев.



    Роберт Капа и Эрнест Хемингуэй на фронте.

    Друзья встретились, и Хемингуэй предложил отправиться на разведку на мотоцикле. Они напоролись на позиции немцев, прикрывавших отход отступающих частей. Немцы «разбросали» разведчиков: после взрыва Капа и еще двое разведчиков оказались в глубоком кювете, а Хемингуэй в маленькой яме, из которой, по свидетельству Капы, «его зад высовывался на дюйм». Немцы к тому же расстреляли из пулемета мотоцикл, и незадачливые разведчики два часа лежали в канаве, слыша, как неподалеку переговариваются вражеские солдаты, до тех пор, пока не подошли основные силы американской армии. Хемингуэй позже с яростью обвинял Капу, что тот лежал с камерой наготове вместо того, чтобы что-нибудь предпринять для выхода из-под огня, и только ждал момента, когда окажется первым, кто запечатлеет бездыханное тело великого писателя.



    Война в Европе окончилась, и Капа сказал, что «из него словно вышел воздух». Во-первых, его вторая любовь Элейн Джастин, с которой он познакомился в Лондоне, - Элейн была тогда женой английского актера Джона Джастина, - оставила, как и обещала Капе мужа, но вышла замуж за их общего друга. Во-вторых, царившее прежде напряжение и ощущение опасности сменилось состоянием расслабленности и покоя. Капа признавался, что не знает – «зачем теперь подниматься с постели»? Впрочем, к осени 1945 года она начал понимать зачем. В Европу приехала голливудская кинодива Ингрид Бергман, их познакомили, и между кинозвездой и знаменитым фотографом начался роман.



    Звезда и исполнительница главной роли в фильме «Касабланка», обладательница премии «Оскар», Бергман была человеком скрытным, к тому же она пыталась не скомпрометировать своего тогдашнего мужа, врача Петера Линдстрема. Капа, живший по принципу «каждый день – последний», также прилагал все усилия к тому, чтобы о его романе с голливудской звездой не было никому известно. Строго говоря, об их отношениях широкая публика узнала незадолго до смерти Бергман в 1980 году, когда Ингрид опубликовала книгу воспоминаний.

    Бергман уехала в США, Капа последовал за ней. В Голливуде у него было немало знакомых среди актеров и режиссеров, Капа с удовольствие ходил на вечеринки, где всегда был желанным гостем, а некоторые из его приятелей жаловались, что он, только-только приехавший в Голливуд, оказывается на приемах в таких местах, куда многие мечтают попасть много лет. Скорее всего, приглашения поступали потому, что пригласить Капу просила сама Ингрид Бергман.

    В январе 1946 года Капа принял приглашение главы кинокомпании International Pictures стать штатным сценаристом. За небольшую, но регулярную плату Роберт должен был написать мемуары о войне. Капа не мог видеться с Бергман так часто, как хотелось бы им обоим: Ингрид во избежание скандалов была вынуждена скрываться от папарацци, неотступно следовавших за кинозвездой. Они стали видеться чаще, когда ставший другом Капы Альфред Хичкок начал снимать новый фильм «Дурная слава» с Бергман в главной роли. Ингрид была озабочена тем, что произойдет, когда она разведется с мужем, но Капа не хотел оставаться в Голливуде, его тяготила тамошняя атмосфера, договор на сценарий он считал кабальным и мечтал вернуться в фотожурналистику. С другой стороны, и речи не было о том, чтобы киноактриса сопровождала фронтового корреспондента в поездках. Хичкок, внимательный и добрый друг Капы и Бергман, стал почти что их доверенным лицом и использовал историю их взаимоотношений в ставшим классическим фильме «Окно во двор», где «Капу» сыграл Джеймс Стюарт, а «Бергман» - Грейс Келли, и даже вложил в руки главному герою любимую фотокамеру Роберта Капы. А сам Капа даже снимался в фильме Хичкока «Искушение», исполнив роль египетского слуги.



    Ингрид Бергман и Альфред Хичкок, Голливуд, май 1946 года.

    Капа расстался с Ингрид Бергман и уехал в Европу уже как американский гражданин. Его книгу о Второй мировой войне, вышедшую в 1947 году, сравнивали с «Севастопольскими рассказами» Толстого и романом «Прощай, оружие!» Эрнеста Хемингуэя.

    В 1947 году Капа вместе с Анри Картье-Брессоном и Дэвидом Сеймуром основали ныне знаменитое фотоагентство Magnum Photos, которое поначалу еле-еле сводило концы с концами.

    Это случилось в середине апреля, когда Роберт встретился с группой фотографов в Музее современного искусства в Нью-Йорке. На встрече был фотограф журнала «Life» Вильям Вандиверт, с супругой и Дэвид «Чим» Сеймур. Они пили много шампанского и разговаривали, обсуждали современные проблемы современных фотографов и пришли к мысли о создании фотографического агентства под названием «Magnum». Позже в агентство были приглашены в качестве учредителей Джордж Роджер и Анри Картье-Брессон. Название агентства было выбрано по названию шампанского, которое фотографы пили в течение вечера. В соответствии с первоначальным соглашением, каждый из учредителей агентства вкладывал по 400 долларов, по 30% от вырученной суммы за исполнение заданий в кассу агентства платили все члены агентства и 50% от продаж фотографий. Вильям Вандиверт с супругой остались работать в Нью-Йоркском офисе агентства, их годовая зарплата составляла 8000 долларов. Так же были распределены зоны охвата фотографов. Дэвид «Чим» Сеймур – отправился в Европу, Анри Картье-Брессон – в Индию и Дальний Восток, Джордж Роджер взял на себя Африку и Ближний Восток, Роберт Капа мог отправляться куда угодно. Создание такого фотоагентства дало возможность фотографам не задумываться о сохранности авторских прав на свои фотографии, этим занималось агентство, так как фотографии всех членов агентства, как и заказы на фотографии, проходили через «Магнум». Роберт Капа был не силен в управлении деньгами или людьми, однако он был очень сильным маркетологом и фронтменом, у него лучше всего получалось договариваться с журналами о размещении фотографий, а это был прямой, постоянный доход. Если же дохода не было, Капа мог покрывать убытки агентства, играя на скачках. И ему действительно везло.



    Роберта Капу нельзя назвать технически продвинутым фотографом. Как вспоминает друг Роберта Капы и редактор журнала Life, работы фотографа нельзя было назвать «впечатляющими». Фотографии Капы были просты, и в них легко просматривалась мысль автора. Он не искал невозможных углов зрения, фотографировал всегда на уровне глаз. Но вместе с тем, работы Роберта Капы – это исторические фотографии. Фотографу удавалось с невероятной точностью попасть в самый нужный эмоциональный, «решающий момент». Ему удавалось оживить образы. Он беспрерывно разъезжал по миру, каждый раз оказываясь в самых опасных точках. Когда в 1948 году молодому государству Израиль объявляют войну Египет, Сирия, Ливан, Иордания, Ирак, Саудовская Аравия и Йемен, Капа уезжает туда. Он трижды ездит в Израиль с 1948 по 1950 год и даже думает там остаться там навсегда, но всё-таки обязательства перед агентством «Магнум» заставляют его вернуться. Многие новобранцы «Магнума» считали Роберта Капу своим крестным отцом в фотографии. Среди его учеников можно отметить Еву Арнольд, Инге Морат, Вернера Бишофа и Эрнста Хааса.



    Фотографии Роберта Капы всегда были эмоциональными снимками, сделанными человеком с добрым сердцем и обладающим величайшим состраданием. Его работы – это результат поиска. Они никогда не были случайностью. Капа мог сфотографировать и показать боль и радость. Мысль. Он снимал мир, и это был его собственный мир – Роберта Капы. Он старался фотографировать эмоции, чтобы фотография могла достучаться до сердца зрителя. Он всегда искал эмоциональное наполнение в том, что снимал. Роберта Капа стал документальным фотографическим летописцем войны. Ему удалось создать образы, которые мир никогда не забудет. Он хотел, что бы люди помнили зверства войны, боль и разрушения, которые война принесла миру.



    Убитый в ходе перестрелки американский солдат, 18 апреля 1945 года.

    Вместе с писателем Джоном Стейнбеком Капа посетил и Советский Союз, чем вызвал настороженность в США. Он побывал в Москве, Киеве, Тбилиси, Батуми и в только начавшем подниматься из руин Сталинграде.



    Сталинград. 1947 год.

    Но и здесь результатами он не был доволен: «Эти русские оказались очень правильными, «морально устойчивыми», много и тяжело работающими людьми, а это так скучно для фотографа. … Мои четыре камеры, которыми я снимал войны и революции, им противны, и каждый раз нажимая на спуск, я ощущаю, что делаю что-то неправильное».



    Киев. 1947 год.

    Стейнбек отмечал, что никогда не встречал человека, который был бы столь недоволен самим собой и своей работой. Капа успокаивался лишь тогда, когда у него в руках была фотокамера, но если он просматривал уже отснятый материал, то единственным, что можно было от него услышать, были ругательства и слова: «Это никуда не годится! Ты бездарь! Бездарь! Ты все испортил!» При этом другие источники утверждали совершенно обратное. Как вспоминали военные соратники Капы – фотограф всегда был в хорошем настроении, в хорошем расположении духа. Его не помнили мрачным. Он мог спокойно пройтись по линии фронта, с бутылкой крепкого напитка и угощать солдат и офицеров выпивкой. Его любили. Но совершенно точно, что Роберт Капа на протяжении своей фотографической деятельности испытывал боль и страдание, от фотографий, которые делал. Его мучил страх недосказанности – ему все время казалось, что он чего-то недосказал о войне.



    В 1950 году у Роберта Капы забрали американский паспорт. Это было связано с печально знаменитой «охотой на ведьм». Левые взгляды, недавняя поездка в СССР, друзья из известной своим свободомыслием художественной элиты – всё было против Капы. Он прекрасно подходил на роль «коммунистического перевертыша». Он мог уехать в Европу, но как быть с его любимым детищем – фотоагентством «Магнум»? Особенно с американским филиалом организации. Его желание спасти положение заставило поступиться принципами и отказаться от своих левых взглядов. Ещё ему пришлось уволить фотографа Жизель Фройнд, которая была известна своими прокоммунистическими симпатиями.

    В 1954 году журнал Life заказал Капе серию репортажей из Индокитая, где шла ожесточенная война. Он снова становится военным фоторепортёром. Хотя не совсем «военным», потому что на этот раз его волнуют не столько боевые действия, сколько положение и жизнь простых людей в стране, которую захлестнула война. 25 мая 1954 года Капа ехал из вьетнамского городка Нам-Динх. Ему хотелось сделать репортаж, который он назвал бы «Горький рис». Он всю дорогу шутил и был в хорошем настроении. Около трех часов ночи Роберт решил чуть отойти от шоссе, на котором остановилась колонна французских парашютистов: ему хотелось сделать интересный снимок через стебли бамбука. И наступил на противопехотную мину. Когда его нашли, он потерял ногу и получил ранение в грудь, но был еще жив... Роберт Капа, он же – Эндре Фридман, умер сразу по прибытии в госпиталь. Узнав о смерти друга, Эрнест Хемингуэй написал: «Для всех, кто знал его, непонятно, как так случилось, что случай одолел его там, где он тогда находился… Он был всегда таким живым что я никак не могу привыкнуть к мысли о его смерти».

    Роберт Капа был похоронен в Нью-Йорке, и на могиле фотохудожника написано лишь одно слово: «Шалом».

    В 2003 году вышел фильм американской документалистки Анн Мэйкпис «Роберт Капа в любви и на войне», в котором, используя известные фотографии и фрагменты фильмов самого Капы, рассказывается о жизни, творчестве и любви гения военной фотожурналистики. За этот фильм Мэйкпис получила 10 международных наград.





    Рассказ о Роберте Капе и Герде Таро актуален и сегодня, особенно после выхода в Великобритании романа «В ожидании Роберта Капы» испанской писательницы и учителя Сусаны Фортес. После первой публикации в 2009 году книга удостоилась в Испании престижной премии Фернандо Лара и с тех пор была переведена на 20 языков. Права на экранизацию приобрел номинант многих премий режиссер Майкл Манн. Небольшой роман Фортес – это, по сути, историческая баллада, которая фокусируется на отношениях между Капой и Таро. И хотя исторический фон соответствует действительности, Фортес в буквальном смысле вкладывает слова в уста своих героев, воображая их разговоры, мысли и споры, а также акцентируя внимание на их обреченных любовных отношениях и безрассудной богемной жизни тех времен. Основной фон романа – Испанская гражданская война, а повествование – сочетание фактов и вымысла. «Я постаралась обращаться с фактами – биографическими данными, географическими местами и т.д. – с большой осторожностью, – рассказывала Фортес, - Я изучила всевозможные источники: письма, мемуары, биографии… Но для того чтобы книга дышала, необходимо наделить героев душой. Это выражается в диалогах, художественной напряженности, шутках, драках, страсти, сексе, во всех смешанных чувствах. Иными словами, в жизни. Это часть работы автора. Мы всегда пишем, стоя ногами на земле, но направив взгляд в небо. Это единственный способ, которым можно пройти этот путь».



    Фотографии Роберта Капы – это всегда лишь субъективный взгляд на мир. Он делал фотографии, которые являлись его собственными размышлениями о реальности и мире. И находил возможность показать свою любовь, сочувствие, сострадание и свою собственную точку зрения.

    Текст подготовил Дмитрий Стахов

    Использованные материалы:

    Материалы сайта www.phototour.pro
    Материалы сайта www.navoine.info
    Материалы сайта www.photopoint.com.ua




    22 октября 1913 года – 25 мая 1954 года

    Похожие статьи и материалы:

    Капа Роберт (Документальные фильмы)



    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!





  • Все статьи

    имя или фамилия

    год-месяц-число

    логин

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»