"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Наука | Учёные

    Мичурин Иван Владимирович



    Русский биолог и селекционер
    Кавалер ордена Святой Анны 3-й степени (1913)
    Кавалер ордена Ленина (1931)
    Кавалер ордена Трудового Красного Знамени





    Иван Мичурин родился 27 октября 1855 года в Пронском уезде Рязанской губернии.

    Его отец Владимир Мичурин происходил из мелкопоместных дворян. В Пронском уезде проживало несколько семей мелкопоместных дворян Мичуриных, владевших небольшими поместьями до 50 десятин земли близ деревень Алабино, Биркиновка и Юмашево. Иван был в семье седьмым ребенком. Он родился в ветхой и тесной лесной сторожке. Убогая обстановка объяснялась тем, что его родители были вынуждены уехать от буйной, нервно больной бабки по линии отца, жизнь с которой была невыносима для всей семьи. Передавая воспоминания отца о своем рождении, Иван Владимирович рассказывал: «Та осень, благодаря рано наступившим холодам, была снежная, суровая. И новая печка, которую отец успел сложить в сторожке за день до моего появления на свет, была еще сырая, не беленая». Владимир Иванович получил домашнее образование и служил некоторое время на Тульском оружейном заводе в качестве приемщика оружия. Женившись против воли родителей на девушке «простого сословия», он вскоре вышел в отставку в чине губернского секретаря и поселился навсегда в своем поместье «Вершина» близ деревни Долгое-Мичуровка.

    Братья и сестры Ивана умерли в младенческом возрасте, но сам Мичурин был здоровым ребенком и в детстве вообще не болел. Когда мальчику исполнилось 4 года его мать Мария Петровна, отличавшаяся слабым здоровьем, заболела горячкой и умерла. Лишенный присмотра матери, предоставленный самому себе, Иван большую часть времени проводил в саду и на берегу реки Прони. Страстная любовь к природе и стремление проникнуть в ее «тайны» резко отличали маленького Мичурина от его сверстников: «Только я, как помню себя, всегда и всецело был поглощен только одним стремлением к занятиям выращивать те или другие растения, и настолько сильно было такое увлечение, что я почти даже не замечал многих остальных деталей жизни; они как будто все прошли мимо меня и почти не оставили следов в памяти».

    Маленький Мичурин отличался необычайной наблюдательностью и стремлением к знанию. В дошедшем до потомков редком документе, - небольшом дневничке, помеченном 1869 годом, - есть записи тринадцатилетнего Мичурина, изучавшего «опыт метеорологических предсказаний за 100 лет от 1868 до 1968 гг». Подростка-метеоролога интересовали не одни только фазы планет и не планеты сами по себе, «которые управляют, - как у него было записано, - этими годами», а условия климата, характер цветения, размеры урожайности - эти слова мелькают на пожелтевших страницах его дневника, пролежавшего около восьмидесяти лет.

    Копать, сажать, сеять, собирать плоды и семена мальчик предпочитал обычным детским играм и развлечениям. С несвойственными ребенку интересом и наблюдательностью Иван отыскивал в саду и огороде лучшие по форме и окраске семена. У него были целые коллекции семян. Но особенно он любил возиться с посевами семян яблонь, слив и вишен. Их он собирал из лучших по величине и вкусу плодов и ягод.

    Лишившись матери и чуждаясь бабки, мальчик рано начал жить трудовой жизнью. Учась дома, а затем в Пронском уездном училище, он весь свой досуг посвящал работе в саду. Еще в детстве он в совершенстве овладевал различными способами прививки растений. В училище Мичурин выделялся своим прилежанием и способностями. На развитие его интереса к растениеводству оказало свое влияние то, что его отец и тетка, Татьяна Ивановна, много отдавали времени работе в саду. Влияли, конечно, и богатые природные условия «Вершины». Тяга к природе у Мичурина была настолько сильна, что по субботам он, не дожидаясь подводы из «Вершины», уходил домой пешком, даже во время половодья. Он знал в окрестностях «Вершины» каждый куст, первым о распускании цветов, созревании ягод и появлении грибов.

    После того, как Иван окончил Пронское уездное училище, его отец оплатил подготовку к поступлению в Петербургский лицей. Но как раз в то время, когда юный Мичурин мечтал о высшем образовании, пришла беда. Его отец заболел. Затем обнаружилось, что поместье заложено, и должно пойти на уплату долгов. Наступило полное разорение. Семья, состоявшая из дряхлой бабки и теток, распалась. Лишенный средств к существованию, отец поселился у крестьянина в Мичуровке, а сын перешел жить к своей тетке (по отцу) Татьяне Ивановне Мичуриной. Это была умная, энергичная, хорошо, образованная и очень чуткая женщина. Она всегда с исключительным вниманием и заботой относилась к своему племяннику. Ее маленькое поместье в Биркиновке, где Мичурин в школьные годы проводил почти все свои каникулы, послужило для него школой осмысленного труда и демократического образа мыслей. Он много читал и учился.

    При этом его тетя, Татьяна Ивановна, готовая пожертвовать для него всем, едва-едва существовала сама. Его дядя, Лев Иванович, помог Ивану определиться Мичурину в Рязанскую губернскую гимназию, в остальном равнодушно относился к больному брату и племяннику. Поступив в гимназию, Мичурин проучился в ней недолго. Вскоре он был исключен «за непочтительность» к начальству: здороваясь на улице с директором гимназии, Мичурин, из-за сильного мороза и болезни уха, не снял перед ним шапку. Но этот случай был только предлогом. Истинная причина заключалась в том, что между дядей, Львом Ивановичем, и директором гимназии, Оранским, произошла ссора. Оранский за принятие Мичурина в гимназию требовал взятку, а Лев Иванович ее не дал.

    В конце 1872 года Иван Мичурин получил место коммерческого конторщика товарной конторы станции Козлов на Рязано-Уральской железной дороге (ныне станция Мичуринск, Московско-Рязанской железной дороги) с месячным окладом в 12 рублей. В 1874 году Мичурин занял должность товарного кассира, а затем и одного из помощников начальника той же станции. Но эту должность, сравнительно неплохо оплачиваемую, он вскоре потерял за едкую насмешку над начальником станции. Вечная нужда, однообразная работа, грубые окрики начальства, взяточничество конторщиков и их попойки после 16-часового рабочего дня - такова была обстановка, в которой находился в те годы Мичурин.

    Работая еще в должности помощника начальника станции, Мичурин встретил дочь рабочего винокуренного завода Александру Петрушину, на которой вскоре женился. Отвечая на запрос департамента земледелия, Мичурин 10 ноября 1911 года писал: «Женат 28 августа 1874 г. на мещанке г. Козлова Александре Васильевне Петрушиной, родившейся в 1858 году. От этого брака имею двух детей: сына Николая, родившегося в 1876 г., и дочь Марию, родившуюся в 1877 г.». Женитьба привела Мичурина к окончательному разрыву с родственниками. И только тётка Татьяна Ивановна по-прежнему сохраняла свою привязанность и вела с ним постоянно переписку.

    Жена Мичурина, Александра Васильевна, женщина энергичная и трудолюбивая, и ее сестра Анастасия Васильевна, а впоследствии дочь Мария Ивановна и племянница жены А.С.Плaтонкина составили новую семью Мичурина. Они были прекрасными помощницами великого естествоиспытателя и безропотно делили с ним изнурительный труд и все тяготы тогдашней его скромной жизни. Материальное положение Ивана Владимировича и Александры Васильевны в то время было самым плачевным. С потерей Мичуриным места помощника начальника станции молодые супруги испытывали крайнюю нужду, близкую к нищете. Но именно здесь проявилось железное терпение Мичурина. Уже в эти годы Мичурин задумался над вопросом улучшения и пополнения сортимента плодовых растений средней и северной России. Для постановки опытов он арендовал за 3 рубля в месяц пустующую городскую усадьбу, площадью в 130 саженей (около 500 квадратных метров) «с небольшой частью запущенного садика».

    Источником средств для опытных работ стала часовая мастерская, которую открыл Мичурин. Эта пустующая усадьба фактически представляла свалочное место, и Мичурину пришлось потратить много труда на подготовку ее к посадке растений, но она была для него дороже всего. На этом клочке земли начиналось замечательное дело улучшения растений. Начинается кипучая, восторженная, полная самых смелых дерзаний и радужных надежд, деятельность. Здесь «я и проводил, - писал Мичурин через 36 лет, - все свободные от занятий в конторе часы, затрачивая на приобретение растений и их семян те незначительные сбережения, которые старался экономить от своего жалованья из конторы, зачастую отказывая себе в самых необходимых расходах».

    Однако на первых порах Мичурину пришлось испытать тяжелое разочарование, обусловленное неопытностью и недостатком знаний. «При тогдашних моих слишком поверхностных знаниях предпринятого дела, - писал он много лет спустя, - казалось легко выполнимым, но затем, впоследствии, выяснилась вся тяжесть взятого мною на себя труда. Потребовалось глубокое изучение как жизни растений вообще, так в частности и влияния разных климатических и почвенных факторов на разные формы строения организма каждого вида растений».

    В течение последующих лет Мичурин с жадностью изучал русскую и иностранную литературу по садоводству. Но в книгах того времени он не находил ответа на множество волнующих его вопросов. Период с 1877-го по 1888-й год в жизни Мичурина был особенно тяжелым. Это был период беспросветной нужды, тяжелого труда и моральных потрясений, связанных с неудачами в области акклиматизации плодовых растений. Однако Иван Владимирович продолжал упорно бороться с встающими на его пути трудностями.

    Плата за аренду и обработку земли, приобретение инвентаря и материалов, непрерывное пополнение Питомника семенами и растениями из разных стран требовали больших средств. Поэтому после возвращения с дежурства Мичурину приходилось сидеть далеко за полночь, занимаясь починкой часов и ремонтом различных приборов. Еще в 1888 году Мичурин изобрел опрыскиватель «для комнатных цветов, оранжерей, теплиц и для всяких посевов как в парниках, так и на открытом воздухе». Редакция журнала «Русское садоводство» опубликовала по этому поводу две статьи Мичурина и рекомендовала опрыскиватель садоводам.

    Сосед Мичурина по усадьбе, начальник Козловских паровозоремонтных мастерских, инженер С.А.Грунди, влиятельное лицо в городе и на транспорте, ввиду предполагавшегося приезда в Козлов начальника дороги, решил электрифицировать станцию. (Об электричестве в глухой провинции в то время бродили самые невероятные толки). Зная об увлечении и отличных по тому времени знаниях Мичурина в области электричества, Грунди предложил ему помочь осветить станцию, обещая хороший заработок. И Мичурин не только составил первый проект освещения станции при посредстве электрического тока, но и осуществил его. Установка и ремонт телеграфных и телефонных аппаратов долго еще были главным источником получения средств для ведения опытной работы. От этого времени Мичурин сохранил на всю жизнь шутку: «Много вольт, но мало ампер, что одно и то же: быстро, но не густо». Ее он часто повторял в тех случаях, когда было много болтовни, но мало дела.

    В результате неутомимых поисков Мичурин собрал огромную в 600 с лишним видов коллекцию различных плодово-ягодных растений, которые заселили арендуемый им участок у домовладельцев братьев Горбуновых. «Скоро арендованная мною усадьба, - писал он, - настолько переполнена была растениями, что долее не было никакой возможности вести на ней дело».

    Страшная теснота на участке грозила прекращением работ и гибелью части растений, а денег на приобретение нового участка не было. Не находя в себе силы для уничтожения части испытываемых растений, Мичурин пытался выйти из создавшегося положения путем еще большего уплотнения растений. «Посадить между деревьев и по забору. Считая по 4 вершка на каждое растение, можно продержаться три года», - писал он в своём дневнике. Но эти ухищрения не помогали. Теснота становилась нестерпимой. Нужен более просторный участок. Мичурин решил еще более сократить расходы семьи, чтобы сэкономить на этом для покупки земли. Отныне Мичурин тщательно учитывал все расходы, оберегая тем самым себя от всяких «необдуманных» и «лишних» трат.

    Постоянные тревоги, бессонные ночи, недоедание, металлическая пыль над верстаком в мастерской привели к тому, что к весне 1880 года у Мичурина обнаружились серьезные признаки расстройства здоровья. Для поправки своего здоровья Мичурин, взяв отпуск и закрыв свою мастерскую, перебрался с семьей на мельницу Горелова, находящуюся далеко за городом и примыкающую к роскошной дубраве, называемой «Хорек», где было единственное жилое строение - дом мельника, который он сдал на лето внаймы Мичурину. Свежий воздух и солнце быстро восстановили здоровье Мичурина, который теперь все свое время посвящал наблюдениям над растениями и чтению литературы. Здесь в своих занятиях с растениями Мичурин впервые подверг критической проверке приобретенные им из книг знания по ботанике, систематике, морфологии, анатомии и физиологии растений.

    Опыт работы с плодовыми растениями привел его к выводу об особой значимости корней, о возможности влияния подвоя на привой и обратно. Уже в 1888 году он поместил в журнале «Вестник садоводства, плодоводства и огородничества» статью «О влиянии сорта дичка на качество плода вишен». Эти мысли развились впоследствии в стройную систему взглядов и приняли форму его методов ментора и предварительного вегетативного сближения.



    В то время у Мичурина уже имелся опыт внутривидовой гибридизации. Составление гербария различных растений и ботаническое изучение строения цветка привело Мичурина к разработке особых приемов в технике гибридизации. В начале осени Мичурин снова перебрался в Козлов, сняв квартиру в доме Лебедевых, на той же Московской улице. При доме имелась усадьба с садом. По свидетельству современника Мичурина И.А.Горбунова, через два года Мичурин приобрел с помощью банка этот дом, вместе с усадьбой, но отсутствие средств и большие долги вынудили его тут же заложить участок и дом сроком на 18 лет. На этой усадьбе были выведены первые мичуринские сорта: малина Коммерция (сеянец Колоссальной Шефера), вишни Гриот грушевидный, Мелколистная полукарликовая, Плодородная и межвидовой гибридный сорт вишни Краса севера (вишня Владимирская ранняя х черешня Винклера белая); сюда была перенесена вся коллекция растений с усадьбы Горбуновых. Но через несколько лет и эта усадьба оказалась настолько переполненной растениями, что вести на ней опытную работу не было никакой возможности.

    В начале осени 1887 года Мичурин узнал, что священник пригородной слободы Панское, Ястребов, продает участок земли в семи километрах от города у слободы Турмасово, под «Кручью», на берегу реки Лесной Воронеж. Осмотрев этот участок, Мичурин остался им очень доволен, хотя из 12,5 десятин (около 13,5 гектаров) участка в дело могла пойти лишь половина, так как другая половина была под рекой, обрывом и кустарником. Денег у Мичурина было так мало, что совершение сделки затянулось до февраля 1888 года. Вся осень и большая часть зимы 1887 и 1888 годов ушли на лихорадочное добывание денег при непосильном, доходившем до изнеможения, труде. Решившийся на все, Мичурин продал весь посадочный материал питомника, влез в большие долги под заклад половины еще не купленной земли. 26 мая 1888 года желанная покупка земли состоялась. Но при невероятной расчетливости и бережливости она кончилась тем, что у Мичурина осталось всего 7 рублей. Это был весь денежный «капитал», на который он мог рассчитывать в деле основания первого в истории русского плодоводства селекционного питомника. Долгие годы мечтавший оставить службу на железной дороге и заняться селекцией, Мичурин вынужден был продолжать работу монтером еще один год.

    Мичурин перенес на приобретенный участок ценнейшие сеянцы, которые находились в городском рассаднике, и заложил коммерческий питомник - в дальнейшем единственный источник средств для ведения опытного дела. Все это было сделано личным трудом Мичурина и членов его семьи. Они даже не имели возможности нанять подводу для перевозки растений с городского участка и носили их за 7 километров на своих плечах. При тяжелом ручном труде и ежедневном изнурительном хождении по 14 километров, на столе были выращенные им самим овощи, «цыбик чая за 2 копейки на заварку» и черный хлеб. Сам Иван Владимирович, вспоминая то время, рассказывал, как он при своих запоздалых возвращениях домой часто ужинал одной тюрей, то есть хлебом и луком, накрошенными в соленую воду. При подобных условиях нечего было и думать о постройке на новом участке жилища, и вся семья жила два сезона в шалаше.

    Прошло пять лет. На месте запущенного пустыря зеленели стройные гряды гибридных сеянцев яблонь, груш, слив, черешен, вишен и ягодники. Тут же были вкраплены впервые появившиеся в Козлове абрикосы, персики, виноград, тутовое дерево, маслина, желтый папиросный табак. В самом центре участка был построен домик, утопающий в зелени. Это было маленькое, напоминающее амбар, строение. Здесь жили Мичурин и его семья.

    Иван Владимирович, недавно сменивший фуражку железнодорожника на широкополую шляпу, жил в своем питомнике; казалось, что мечта его о независимой и обеспеченной жизни, посвященной творческой деятельности, близка к полному осуществлению. Но такова была лишь внешняя сторона дела. Еще, пожалуй, никогда Мичурин не был так озабочен. «Не имея в то время основательных сведений о подборе сортов плодовых растений, - писал Мичурин позже в одной из своих статей, - я решился лично испытать и изучить Достоинства возможно большого количества сортов, для чего выписал из многих садовых заведений в России, а частью и из-за границы свыше 600 различных видов и сортов плодовых и декоративных растений. Но вскоре, как и следовало ожидать, результаты такого «сбора» принесли массу разочарований. Во-первых, уже просто по одному наружному виду, по формам побегов и листвы, имевших резкую разницу у деревцов одного и того же сорта, но полученных из разных мест, являлось полное основание подозревать путаницу, которая впоследствии, действительно, обнаружилась; во-вторых, по прошествии первой же зимы, как на зло особенно суровой, пришлось выключить из коллекции большую половину всего количества сортов, как оказавшихся безусловно невыносливыми. Затем, после нескольких теплых зим - с вторичным наступлением суровых, потери возобновились, и от обширной коллекции осталась едва десятая часть и то, за малым исключением, самых заурядных по вкусовым качествам плодов русских сортов».

    С 1884 года Мичурин вел работу и по гибридизации. Так, им был выведен прекрасный межвидовой гибридный сорт вишни Краса севера; в питомнике имелось также 10 тысяч сеянцев замечательных сортов вишни - Мелколистной полукарликовой, Плодородной и других сортов.

    После страшного опустошения, нанесенного южным и западноевропейским сортам нашей «русской зимой», Мичурин окончательно убедился в безуспешности испробованного им метода акклиматизации старых сортов путем прививки и решил продолжать свои работы по выведению сортов плодово-ягодных растений наиболее верным путем, путем искусственного скрещивания и направленного воспитания гибридов. Встреча с известным ученым садоводом доктором Бетлингом (ярым противником акклиматизации плодовых растений по способу Грелля) и поощрительное отношение его к планам Мичурина окончательно утвердили последнего на путях гибридизации.

    Разочаровавшись в акклиматизации старых сортов путем прививки, а не посева семенами, Мичурин принялся заниматься гибридизацией растений. Но широкая постановка этих работ требовала новых средств, а неустойчивый, противоречивый капиталистический рынок, несмотря на то, что Мичурин прибегал для популяризации своих новых сортов к бесплатной рассылке растений, черенков и семян, препятствовал сбыту посадочного материала, выращиваемого в питомнике.

    Жизнь Мичурина на Турмасовской даче в первые годы, пока торговый питомник, этот теперь единственный источник существования и ведения опытной работы, не получил широкой известности, сложилась так, что ему приходилось думать прежде всего о куске хлеба для своей семьи. Но Иван Владимирович не падал духом. Он возлагал большие надежды на очевидные преимущества своих сортов. Еще за год до первого выпуска в продажу саженцев, Мичурин, на двенадцатом году своих селекционных работ, рассылал во все концы России «Полный иллюстрированный (рисунками самого Ивана Владимировича) прейскурант фруктовым, декоративным деревьям и кустарникам, а также свежего сбора семенам плодовых деревьев, имеющимся в садовом заведении Ивана Владимировича Мичурина». Замечательно, что прейскурант этот, не имеющий ничего общего с обычными рекламными каталогами торговых фирм, нес в массы садоводов революционные взгляды экспериментатора и являлся, скорее, действенным научным руководством, чем прейскурантом. Каждая строка его дышала новой мичуринской идеей. В его основу были положены принципы всестороннего улучшения плодовых растений.

    Стремясь к развитию отечественного садоводства, Мичурин использовал свои каталоги как наиболее возможный для него во времена царизма путь пропаганды своих прогрессивных, глубоко патриотических идей: «Никакой сорт иностранного происхождения, если он не имел еще на родине способность выдерживать понижения температуры, равной бывающей у нас, не может акклиматизироваться путем переноса готовых растений, черенков, отводков и т. п. И все попытки в этом роде по большей части не достигают цели. Случается, такой сорт и просуществует год - другой, а иногда и несколько лет, но затем, в конце концов, погибает. Всякое растение имеет способность изменяться в своем строении, приспособляясь к новой среде лишь в ранних стадиях своего существования, и эта способность, проявляясь с первых дней после всхода из семян в большей мере, постепенно слабеет и совершенно исчезает после первых двух-трех лет плодоношения нового сорта, после чего полученный сорт плодового дерева становится настолько устойчивым по отношению к изменению, в смысле выносливости, что никакие способы акклиматизации уже почти немыслимы...».

    Долголетняя борьба Мичурина за создание нового, улучшенного сортимента, смелые поиски наиболее действенных методов выведения новых сортов, выносливых к суровому климату и сочетающих эту выносливость с высокими качествами плодов, привели его, после ряда разочарований и ошибок, к правильной оценке гибридизации растений. В те годы это было смелым новаторством. Он разрабатывал вопрос об отдаленной гибридизации. Эта идея о скрещивании представителей различных видов и даже родов растений зародилась у Мичурина еще в начале 1890-х годов. И если вопрос о гибридизации, как методе выведения новых сортов, сам по себе в те времена вызывал почти всеобщее недоверие и отрицание, то отдаленные скрещивания были самым смелым вызовом современной Мичурину науке и особенно тем ее представителям, которые отвергали Дарвина и с пеной у рта отстаивали неизменяемость видов, поповщину в науке. Скрещивая растения, Иван Владимирович получал наиболее удачное сочетание положительных признаков у гибрида именно в тех случаях, когда производителями этого гибрида были географически отдаленные по своему местообитанию и сравнительно далёкие по своему родству формы растений. Такие гибриды легче других приспосабливались к суровым условиям средней полосы России, где жил и работал Мичурин.

    Увлеченный открывшимися перед ним перспективами, Мичурин строил широкие планы гибридизационных работ. Но для осуществления их нужны были средства. Большие надежды возлагал Мичурин на доходы с питомника. Наступила осень 1893 года - долгожданная пора первого выпуска выращенных в питомнике саженцев. Иван Владимирович твердо был убежден, что его прейскуранты и статьи в журналах, в которые он вложил идеи, ломавшие вековую рутину в садоводстве, принесут свои плоды. Он надеялся, что будет много заказов. Но его ожидало жестокое разочарование. Заказов почти не было. В тщетной надежде на сбыт и выручку денег Мичурин тратил последние средства на газетные и журнальные объявления, посылал через своих знакомых, отправляющихся на ярмарки и торги, каталоги для распространения их среди населения и торговцев. Но в первые годы его упорно преследовали непонимание и убийственное равнодушие со стороны неопытных садоводов, недоверие и презрительные насмешки авторитетов садоводства. Мичурину приходилось отстаивать существование своего дела, изощряться в поисках средств. Он сильно задумывался в эти годы над возможностью введения в сады севера выносливых сортов абрикоса и персика. Большие надежды он возлагал на свой новый гибрид между бобовником и китайским миндалем (Amygdalus Davidiana), которому он дал название миндаль Посредник и который он впоследствии начал скрещивать с персиком. «Дайте мне хоть один выносливый вид Amygdalus`а, - говорил он тогда, - который можно гибридизировать с персиком, и я вам ручаюсь, что выведу персик, который сможет зимовать в средней полосе России».

    В период с 1893-го по 1896-й годы, когда в мичуринском питомнике уже имелись тысячи гибридных сеянцев сливы, черешни, абрикоса и винограда, Мичурин пришел к новой мысли, приведшей к большим и важным последствиям в его работах. Он обнаружил, что почва питомника, представляющая собой мощный чернозем, была слишком жирной и «баловала» гибриды, делая их менее холодостойкими. Для Мичурина это означало ликвидацию Турмасовского участка, беспощадное уничтожение всех сомнительных в своей холодостойкости гибридов и поиски нового, более подходящего участка земли. Пришлось начинать почти всю работу заново по созданию питомника. При всем мизерном бюджете Мичурина надо было, за счет новых лишений, изыскивать средства. Менее стойкую натуру неудача с Турмасовским участком сломила бы, но Иван Владимирович нашел в себе достаточно сил и решимости для того, чтобы начать новый этап своих исследовательских работ. Он воспринимал опыт прошлых лет как неопровержимое доказательство огромного влияния, оказываемого климатическими и почвенными условиями на формирование нового растительного организма, нового сорта и его качеств. Мичурин решил переменить место своей зеленой лаборатории и порвать с Турмасовским участком.

    После долгих поисков он нашел в окрестностях Козлова, в долине реки Лесной Воронеж, участок заброшенной земли площадью в 12 десятин. Земля эта, принадлежавшая помещику Агапову и чиновнику Рулеву, представляла собою тощий, вымытый нанос, изобилующий ручьями, протоками, болотами и оврагами. Половина этого участка совершенно не годилась. В межевом плане Тамбовского губернского землемера Попова, составленном в 1899 году, о нем было сказано: «В означенном участие поселения не было, а земля лежала впусте». Для спартанского режима воспитания гибридов почва подходила. Но в половодье, которое здесь бывало особенно бурным, участок сплошь покрывался водой, и, при быстром течении, на низких местах вымывались даже взрослые деревья. Однако более подходящей и более дешевой земли не было, и Мичурин решил перенести сюда свой питомник. В самом изгибе реки правый берег представлял ровную площадку. Это было единственное место, которое, при устройстве насыпи, могло пойти под строения. Маточный питомник и плодовую школу (коммерческий питомник) Иван Владимирович наметил расположить ниже, в пойменном месте, а для ослабления течения в годы особенно высокого подъема вод, весь участок был обнесен глубоким рвом и защищен быстро растущими породами.

    Продав в 1899 году землю и сломав свой дом, Мичурин с семьей переехал на зиму в слободу Донское, а лето 1900 года, пока строился новый дом, провел в наскоро сколоченном сарае. К великому огорчению Ивана Владимировича перенесение питомника на новое место окончилось потерей значительной части замечательной коллекции исходных форм и гибридов. Но он мужественно перенес это. Его предположение о необходимости спартанского воспитания гибридов на этот раз полностью оправдалось. Впоследствии он писал: «При воспитании сеянцев при суровом режиме, на тощей почве, хотя и меньшее число их было с культурными качествами, но зато они были вполне стойки и морозу». Таким образом, Мичурин нашел то, что искал много лет. В дальнейшем именно этот участок стал основным отделением Центральной генетической лаборатории его имени. И сам Мичурин работал здесь до конца жизни.

    Окрыленный первыми успехами и перспективами улучшения своего материального положения, Мичурин, отбрасывая соображения о личном благополучии, связывал себя всеми нитями своей деятельности с интересами народа. Улучшая ассортимент плодовых растений средней полосы России, Мичурин ставил задачей своей жизни продвижение плодоводства в новые районы с суровыми климатическими условиями. В частности он работал с такими южными растениями, как зимняя груша, черешня, ренклод, абрикос, виноград и персик. Он вел кропотливые долголетние работы по направленному воспитанию сотен своих гибридов.

    Свой знаменитый труд сортов плодовых деревьев «Выведение новых культурных и кустарников из семян», опубликованный в 32 номерах журнала «Прогрессивное садоводство и огородничество» в 1911 году, Мичурин закончил словами горячего патриотизма и мудрого научного предвидения: «Нахожу необходимым предостеречь русских садоводов от традиционного увлечения всем иностранным, в том числе и различными теориями выведения новых сортов плодовых растений на Западе Европы или в Америке. Как бы ни были остроумны эти теории, как бы талантливы ни были деятели садоводства этих стран, но не они могут помочь нам в нашем деле; не в результатах их трудов центр тяжести нашего успеха, потому что в деле выведения новых сортов растений, более чем во всяком другом, нельзя применять способы, выработанные при совершенно различных, в сравнении с нашими, условиях климата. Нам необходимо пробудить к усиленной деятельности собственные силы, нам нужно присмотреться хорошенько к климатическим и другим условиям наших местностей, надо основательно изучить их особенности. И только тогда для всякого русского деятеля станет вполне очевидным, что почти все иностранное в этом деде совершенно неприменимо для нас».

    В 1905 году Мичурину исполнилось 50 лет. К этому времени Мичуриным уже был выведен ряд выдающихся сортов яблонь: Антоновка полуторафунтовая, Кандиль-китайка, Ренет бергамотный, Парадокс, Шафран северный осенний; груш: Бере зимняя Мичурина, Бере победа, Бергамот Новик, Суррогат сахара; слив: Ренклод реформа, Терн сладкий; винограда: Северный белый, Северный черный и другие сорта. Этот новый сортимент, хотя еще в ничтожных размерах, но все же распространялся по России. Однако официальная наука упорно не желала признавать Мичурина.

    Страшась гибели всего своего дела, доведенный до отчаяния окружающей обстановкой, Мичурин пытался прибегнуть к помощи государства. Эту мысль ему подал и настаивал на ее осуществлении тамбовский губернский инспектор сельского хозяйства Марфин. Мичурин долго колебался и только настойчивые увещевания Марфина заставили его решиться на этот шаг. Иван Владимирович отлично понимал, что с получением субсидии от царского правительства с независимостью придется распрощаться. Над оригинальными методами будут тяготеть шаблон и рутина. Об острой внутренней борьбе, переживаемой в то время Мичуриным, свидетельствует сохранившаяся запись Ивана Владимировича: «Каждая копейка такой субсидии будет давить своей точностью, будет заботить о ее лучшем применении. Это невыносимо». Но дело, которому Мичурин посвятил всю жизнь, требовало поддержки, и продолжение записи говорит о принятом решении: «Опыты начальные, стоящие не так, дорого, окончены. Теперь для окончательного выяснения свойств новых сортов и новых способов селекции требуются уже большие средства».

    И вот, 15 ноября 1905 года Мичурин послал с Марфиным в департамент земледелия доклад, в котором старался «выяснить всю важность и необходимость дела улучшения и пополнения ассортимента плодовых растений» и предлагал учредить при питомнике школу садоводства. Мысль о такой специальной школе для продолжения его работ и для дальнейшей разработки селекционных методов уже давно занимала Мичурина. Его докладная записка долго путешествовала по бюрократическим ступеням государственной машины монархической России, и первым результатом этого явилось «освобождение» либерально настроенного Марфина от обязанностей инспектора сельского хозяйства Тамбовской губернии. Ему были поставлены в вину настойчивость и «дерзкие» упреки в «слепоте», сделанные по адресу высоких чиновников департамента. Мичурин же получил ответ от директора департамента Крюкова лишь 14 февраля 1908 года, то есть спустя 2 года и 3 месяца. Ответ этот явился образцом косности и. бездушия царских чиновников. Вот выдержка из него: «Из представленной Вами 15 ноября 1905 г. Докладной записки, из отзывов специалистов и из периодической сельскохозяйственной печати - департамент земледелия имел случай ознакомиться с Вашими опытами по садоводству и оценил их полезное значение. Оказывая в редких исключительных случаях пособия частным лицам на продолжение их опытов по садоводству и плодоводству, департамент земледелия нашел бы возможным воспользоваться Вашей опытностью и знаниями, если бы Вы признали возможным принять на себя постановку опытов по садоводству по инициативе департамента и вообще исполнять некоторые поручения его в этой области». Но Мичурин наотрез отказался исполнять «поручения» департамента. Он не захотел превратиться в послушного чиновника.

    Непризнанный, измученный борьбой и одиночеством, задавленный нуждой, Мичурин, тем не менее, продолжал бороться. Мичурин, в своем стремлении спасти дело и организовать на базе своих достижений селекционную станцию, 12 июня 1908 года и 26 октября 1910 года вновь обратился в департамент земледелия с докладами. Однако это были не униженные просьбы забитого судьбой человека. В этих документах он выступал обличителем существовавших в царской России порядков и горячим патриотом прогрессивных идей русских деятелей. Задетые смелыми речами «дерзкого выскочки», чиновники департамента похоронили доклады Мичурина в бюрократическом море бумаг. Огорченный неудачей, лишенный возможности справиться силами одной семьи с множеством дел, Мичурин с ужасом наблюдал, как питомник, созданный ценой невероятных лишений и трудов, приходил в запустение. Судьба одинокого исследователя в то время никого не интересовала. И Мичурин, подводя итоги своей деятельности в большом труде «Выведение новых культурных сортов плодовых деревьев и кустарников из семян», не создавая уже себе более никаких иллюзий и не возлагая надежд на царское правительство, с нескрываемой ненавистью к эксплуататорскому царско-капиталистическому строю писал трагические строки: «Мне пришлось в течение 33 лет корпеть над жалкими по размерам клочками земли, отказывая себе в самом необходимом, пришлось дрожать за каждый затраченный на дело грош, стараясь как бы скорее возвратить, выбить этот грош, чтобы на следующий год была бы возможность воспитать хоть кое-кто с грехом пополам, еще лишний десяток сеянцев, уничтожая иногда, скрепя сердце, ценные экземпляры лишь потому, что нет свободного места для других растений ... И что же, в результате 33-летнего труда, после выведения многих, по-видимому, ценных новых сортов плодовых растений - почти ноль внимания со стороны общества и еще менее от правительства ... А о материальной поддержке и говорить нечего, этого в России для полезных дел и не дождешься никогда. И вот, в конце концов, дело гибнет, питомник, запущен, две трети новых сортов частью погибли, затерялись за отсутствием должного ухода, за недостатком свободного места, а частью рассеялись по различным покупателям в России и за границей, откуда к нам вернутся под другим именем. Энергия и здоровье ослабли, и волей не волей приходится расставаться с любимым делом и хотя постепенно (потому что многие растения только входят в пору плодоношения), но совершенно ликвидировать дело ...».

    Между тем, растущая за границей и, главным образом, в США популярность Мичурина не могла ускользнуть от внимания царских чиновников. Бедственное положение, в котором он находился, слишком резко бросалось в глаза. Дело касалось престижа, и необходимо было срочно что-либо предпринять. И царское правительство, проводившее в отношении «неспокойных» ученых политику кнута и пряника, попыталось привлечь Мичурина на свою сторону: в качестве «пряника» Ивану Владимировичу был поднесен крест «святой Анны» и в то же время была пущена в ход «плеть», то есть запугивание. Летом 1912 года, после получения пресловутого креста, к Мичурину неожиданно приехал из Петербурга чиновник Салов. «Его превосходительство», как рассказывал сам Иван Владимирович, и не думал интересоваться характером работ Мичурина. Не заходя в питомник, он ограничился лишь обозрением его плана, но зато много наговорил Мичурину оскорбительного и унизительного для великого русского биолога. Об учреждении на базе достижений Мичурина садовой школы и о материальной помощи красноречивый вельможа не сказал ни слова. Этим и окончился визит. Ярким документом, характеризующим состояние мичуринского дела и отношение к нему со стороны правительства и общества, является написанный Иваном Владимировичем в начале лета 1912 года доклад в Калужский отдел Российского общества садоводства, почетным членом которого он состоял. В этом докладе Мичурин, писал: «Несколько раз писал я доклады в наш русский департамент земледелия о крайней необходимости основания такого учреждения, в котором занимались бы специальной выводкой новых лучших по качествам сортов плодовых и ягодных растений. Предлагал свои, добытые 35-летним трудом, знания, но все оказывается напрасным. У них, видите ли, нет на этот предмет ни денег, ни желания, да еще, кроме того, им нужен для начала дела не со знанием и опытом человек, а с дипломом несуществующей науки выводки новых сортов растений ... И вследствие этого полезное дело осуществиться не может, а между тем, сколько теряет от этого русское садоводство!.. Ввиду полной безучастности как правительства, так и общества, дело выводки новых сортов плодовых растений я постепенно прекращаю и за недостатком ухода питомник приходит в запустение. Надоело толочь воду в течение 35 лет». Между тем, царский департамент земледелия в период с 1911-го по 1913-й год предоставил полную возможность американскому ботанику профессору Мейеру вывезти в США коллекцию мичуринских сортов, которые там начали культивироваться под американскими названиями. Возмущенный наглостью американцев и ротозейством царских чиновников, уступивших им приоритет русской науки и растранжиривавших русские национальные богатства, Мичурин, в своем письме к редактору журнала «Садовод и огородник» С.В.Краинскому, 4 июня 1913 года писал: «Но что всего непонятнее, так это ничем не объяснимое упорство русских промышленных питомников, заключающееся в совершенном их равнодушии к новым сортам. Между тем, американцы ... приезжают за несколько тысяч верст и увозят из-под носа русских лучшие новые сорта растений для пополнения своих ассортиментов, а наши дюндюки умеют лишь разевать рот...».

    Заведующий отделом интродукции департамента земледелия США Дэвид Ферчайльд в 1911-1913 годах прилагал громадные усилия к тому, чтобы купить у Мичурина всю коллекцию исходных форм и гибридов. Но Мичурин наотрез отказался продать свои плантации, так как считал их достоянием своей Родины. Мичурин считал, что садоводство - это дело целого народа, что оно «является после полеводства одним из самых полезных для здоровья народонаселения занятий в самым продуктивным в смысле доходности». Ферчайльд в письме от 2 декабря 1913 года просил Мичурина вступить в члены общества американских селекционеров «Бридерс». Ферчайльд писал: «Я желаю также, чтобы Вы стали членом нашего общества потому, что я чувствую, как можете Вы помочь нам в нашей работе по созданию и улучшению сортов растений и пород животных … Искусство селекции не ограничено никакими политическими или географическими барьерами, и журнал американских селекционеров намеревается дать обзор наиболее интересных и характерных моментов развития селекции во всем мире».

    На деле всегда оказывалось, что политических и географических барьеров не существовало только тогда, когда американцы увозили к себе новые сорта Мичурина и всякого рода открытия и достижения русской научной мысли. Мичурин же не мог в течение 10 лет получить из США плоды южнодакотского каштана (Castnea dentata L.). Ему неизменно присылали гнилые плоды. Не мог получить Мичурин и саженцев западно-виргинской яблони Золотое превосходное. Вместо нее американцы прислали дикую и к тому же незимостойкую яблоню Гримес гольден.

    18 января 1913 года Мичурин получил письмо от вице-президента Общества садоводства и редактора журнала «Вестник садоводства, плодоводства и огородничества» А.А.Ячевского, который, сочувствуя идеям Мичурина, стремился облегчить его материальное положение.

    Ячевский писал: «Многоуважаемый Иван Владимирович! Считаю приятным долгом известить Вас, что в состоявшемся Чрезвычайном Собрании Общества садоводства Вы были избраны почетным членом этого Общества, как скромное свидетельство нашего уважения к Вашей многолетней деятельности. По поводу Вашего письма много думал и советовался; Вы, конечно, не можете сомневаться в моем горячем желании Вам содействовать, Ваши работы настолько ценны для России, что заслуживают всяческой поддержки. Я это уже не раз говорил многим, но у нас любят восхищаться американцами, а своих не признают или, по крайней мере, не желают замечать. Едва ли департамент пойдет на выдачу ежегодной субсидии, но может быть удастся получить от него единовременное пособие на развитие Вашего сада, - но для этого необходимо описание Вашего сада и произведенных в нем работ. Может быть, Вы согласитесь прислать мне такое описание (с фотографиями), которое я, кстати, напечатал бы в «Вестнике» с Вашего позволения. С совершенным почтением А.Ячевский». Это письмо лишний раз подчеркивало полное бессилие отдельных людей что-либо изменить в судьбе Мичурина и его дела.

    5 февраля 1913 года Иван Владимирович послал Ячевскому следующий ответ: «Многоуважаемый Артур Артурович! Приношу искреннюю благодарность Вам, как инициатору, и всем членам Собрания Общества за столь лестное для меня сочувствие к моим работам, выразившееся в избрании меня почетным членом Общества Садоводства. Буду стараться с своей стороны по возможности принести свою посильную лепту труда на пользу дела уважаемого Общества. В отношении же предложения Вашего прислать фотографические снимки культур моего питомника и описание их должен сказать, что я вообще никогда не задавался целями отделывать показную сторону культур и поэтому таких фотографий не имею. Да, в сущности, и не мог иметь потому, что для этого пришлось бы вести дело далеко не в том виде, чем это имеет место у меня. На это потребовались бы значительно большие расходы, что оказалось бы мне не по средствам. Нельзя на такие второстепенные нужды дела найти средства, когда их не хватает на выполнение самых необходимых действий в деле. Например, я не в состоянии перенести с совершенно истощенной почвы питомник на новый земельный участок. Все растения так сгустились, что заглушают друг друга и, конечно, от этого гибнут; все заросло сорными растениями настолько, что иногда трудно найти какой-либо ценный экземпляр нового сорта растения ... Хлопотать, как Вы пишете, о единовременной субсидии от Вашего Департамента ... для поддержки дела выводки новых сортов растений положительно игра не стоит свеч ... Если можно бы ожидать ... крупную по сумме субсидию, могущую действительно дать возможность повести дело в надлежащем виде - дело бы другое было, а то, вероятней всего, - дадут каких-либо несколько сотен рублей, которые принять будет прямо обидно, да и делу существенной пользы они принести не могут, а между тем, при этом придется принять на себя известные в таких случаях крайне нежелательные зависимость и… обязательства отчётности и т. п. Я в прошлое десятилетие несколько раз писал в Департамент свои доклады об этом деле, конечно, я не просил никогда субсидий, я только хотел обратить внимание Департамента на колоссальное значение дела выводки новых сортов плодовых растений и необходимость их качественного улучшения, но, как видно, все мои усилия оказались совершенно напрасными, и из моих докладов не вышло ровно никакого толку. Вот теперь открывают селекционные станции, но для успешной работы в них людей не подготовили, там, по моему мнению, дипломы наших садовых учреждений делу не помогут, потому что нужны люди с большим личным опытом и призванием, а не с дипломом ... Если желаете, я ничего не имею против того, чтобы это мое письмо было бы прочтено в Собрании Общества. С искренним глубоким уважением ... И. Мичурин».



    Мичурин глубоко сознавал безвыходность своего положения. Менее чем через год в своей автобиографии, написанной им по просьбе редактора журнала «Садовод» (издававшегося Обществом садоводства в Ростове-на-Дону) Г.Х.Бахчисарайцева, помещенной в июньской книжке за 1914 год, писал: «Я несколько раз, по советам видных деятелей садоводства, посылал в наш департамент земледелия доклады, в которых старался выяснить всю важность и необходимость дела улучшения и пополнения наших ассортиментов плодовых растений путем выводки своих местных сортов из семян, но из этих докладов ничего не выходило. Наконец, теперь уже и поздно, и годы ушли и силы истощены ... сильно расстроенное здоровье и потеря сил уже довольно настойчиво дают о себе знать».

    Разразилась мировая империалистическая война. Коммерческий питомник Мичурина работал плохо. Иван Владимирович, выбившийся из сил, был уже не в состоянии сводить концы с концами. А следующий 1915 год принес ему новое большое несчастье, которое едва окончательно не разрушило все надежды на дальнейшую исследовательскую работу. Ранней весной разбушевавшаяся река вышла из берегов и затопила питомник. Наступившие затем сильные морозы и быстрый спад воды похоронили под обломками льда всю школу двухлеток. При этом погибли многие ценные гибриды. Вслед за первым ударом последовал второй, еще более ужасный. Летом в Козлове свирепствовала эпидемия холеры, от которой умерла жена Мичурина, Александра Васильевна. Закаленный тяжелыми жизненными испытаниями, увлекаемый неугасимой страстью к новым открытиям на пользу трудящемуся человечеству, Мичурин, оставшись совершенно одиноким, стойко перенес постигшее его горе и, несмотря на нужду, не отступил от своего трудного пути естествоиспытателя.

    Шли годы. Надвигалась одинокая старость. Казалось, что всему его великому делу грозит неминуемая гибель. Однако Мичурин всегда был полон веры в правоту и бессмертие своего дела, никогда не терял чувства времени, не впадал в пессимизм. И он не обманулся. Не покидавший своего питомника в течение всего периода Февральской революции, Мичурин на другой же день после того, как Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов взяли власть в свои руки, не обращая внимания на продолжавшуюся еще на улицах стрельбу, явился в только что организованный уездный земельный комиссариат и заявил: «Я хочу работать для новой власти». С этого момента началась новая, блестящая по своим результатам эпоха в жизни и работе Мичурина. В тот же день было созвано заседание коллегии, и земельный комитет Донской слободы немедленно принял меры к охране питомника Мичурина, а Иван Владимирович и его семья получили необходимую материальную помощь. Сохранились интересные документы того времени. 18 июля 1918 года, когда Мичурин работал на средства, получаемые от советского государства, и когда оформлялось дело национализации питомника, из земельного отдела Мичурину писали: «Препровождая при сем копию постановления Коллегии от 29 июня и копии отношений в местный совет и Московский комиссариат земледелия, агрономический отдел просит Вас, Иван Владимирович, спокойно продолжать Вашу исключительно полезную для родины работу».

    После того как питомник был изучен, коллегия Козловского уездного комиссариата земледелия в своем заседании от 29 июня 1918 года постановила: «Вследствие того, что плодовый питомник Мичурина при Донской слободе в количестве 9 дес. по имеющимся в комиссариате документальным сведениям является единственным в России по выводке новых сортов плодовых растений ... признать питомник неприкосновенным, оставив его временно до передачи в ведение Центрального комитета (Наркомзем) за уездным комиссариатом, о чем известить соответствующие волостной и местный советы, Мичурину предоставить право на пользование питомником в размере 9 дес. и просить продолжать полезную для государства работу по своему усмотрению. На производство работ выдать пособие в размере 3000 руб., одновременно с сим сообщить о состоявшемся постановлении Московскому комиссариату земледелия с просьбой о принятии указанного питомника в свое ведение и под свое руководство».

    18 ноября 1918 года Народный комиссариат земледелия принял питомник в свое ведение и утвердил Мичурина в должности заведующего, с правом приглашения себе помощника и необходимого штата по своему усмотрению для более широкой постановки дела. Впервые государство обеспечило Мичурина кадрами, средствами, материалами, всем необходимым, и он с удесятеренной энергией берется за расширение своих научных работ. Количество экспериментов в его саду возросло до нескольких сотен. В то же время Иван Владимирович принимал деятельное участие в работах Наркомзема по созданию новой советской агрономии, консультировал по вопросам селекции, борьбы с засухой, поднятия урожайности, посещал местные агрономические совещания. Он призывал плодоводов страны следовать его примеру, предупреждал, что «молодых советских плодоводов ждут многие, тернии, разочарования, зато всякое новое открытие будет служить величайшей наградой и величайшим почетом в стране трудящихся». «Плодоводы будут правильно действовать в тех случаях, когда будут следовать моему постоянному правилу: мы не можем ждать милостей от природы; взять их у нее - наша задача», - не раз говорил и писал Мичурин.

    В 1920 году Мичурин пригласил к себе на работу в качестве старшего помощника И.С.Горшкова, работавшего в то время в Козлове в качестве уездного специалиста по садоводству, который приступил к расширению базы для экспериментальных работ Ивана Владимировича. Пользуясь поддержкой местных органов власти, Горшков в январе 1921 года организовал отделение питомника на землях бывшего Троицкого монастыря. К этому времени Иваном Владимировичем было выведено свыше 150 новых гибридных сортов. В 1921 году на уездной выставке, организованной Горшковым, впервые широко демонстрировались достижения Мичурина: его яблоки, зимние груши, сливы и виноград. Питомник Мичурина привлекал тысячи советских земледельцев, представителей совхозов, сельскохозяйственных артелей и коммун.

    1922 год ознаменовался для Мичурина событием, оказавшим решающее влияние на дальнейшее развитие его дела. 18 февраля 1922 года Тамбовский губисполком получил от Совнаркома телеграмму следующего содержания: «Опыты по получению новых культурных растений имеют громадное государственное значение. Срочно пришлите доклад об опытах и работах Мичурина Козловского уезда для доклада председателю Совнаркома тов. Ленину. Исполнение телеграммы подтвердите».

    В конце лета 1922 года Мичурина посетил Михаил Калинин. Он долго беседовал с Иваном Владимировичем и тщательно знакомился с питомником. После своего посещения он прислал Мичурину посылку и письмо, в котором писал: «Уважаемый Иван Владимирович, в напоминание о себе посылаю Вам небольшую посылочку. Не примите ее за акт благоволения лица власти. Это просто мое искреннее желание хоть чем-нибудь подчеркнуть уважение и симпатию к Вам и Вашей работе. С искренним приветом М. Калинин». 26 января 1923 года на докладной записке Мичурина по вопросу об отпуске средств на дальнейшее расширение работ питомника Калинин писал Народному комиссару земледелия, что это дело должно быть проведено в самом срочном порядке.

    Большую помощь в деле укрепления материального положения питомника оказали местные партийные и советские организации. Так, например, в дополнение к средствам, ассигнуемым центром, Тамбовское губернское экономическое совещание 19 марта 1923 года приписало к питомнику 5 лучших садов и земельных участков общей площадью в 915 десятин.

    В 1923 году в Москве была организована первая Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Мичурин с большой радостью и любовью готовился с И.С.Горшковым к всесоюзному показу своих достижений. Замечательные растения, прекрасные плоды и ягоды, богатый сортимент, созданный Мичуриным – всё это произвело большое впечатление на участников и посетителей выставки. Экспертная комиссия присудила Мичурину высшую награду.



    И.В.Мичурин и профессор Н.И.Кичунов, 1927 год.

    Вслед за этим в ноябре 1923 года Совнарком РСФСР вынес постановление о признании питомника учреждением, имеющим общегосударственное значение, отметив, что он выдвинулся на одно из первых мест среди научно-исследовательских учреждений Союза. Имя Мичурина приобрело прочную и заслуженную популярность среди ученых, специалистов-садоводов и среди простых людей. 25 октября 1925 года в Козлове, по решению центральных и местных партийных, советских и общественных организаций был торжественно отпразднован юбилей 50-летней деятельности Мичурина. 3а свою выдающуюся полувековую работу по выведению новых улучшенных сортов плодово-ягодных растений Мичурин был награжден ЦИК СССР орденом Трудового Красного Знамени с назначением пожизненной пенсии.

    В связи с общим ростом материальной базы и числа научных работников, питомник резко увеличил масштаб научно-исследовательской работы. Количество комбинаций в скрещиваниях дошло до 800, а количество скрещиваний до 100 тысяч. В обоих отделениях питомника уже имелись обширные участки с 30 тысячами новых гибридов,выведенных Мичуриным и его помощниками в советский период деятельности. К этому времени были заложены пять новых маточных коллекционных садов (семечковые, косточковые, ягодные) со сплошными насаждениями из мичуринских сортов.

    В 1927 году был выпущен кинофильм «Юг в Тамбове». Он пропагандировал успехи советской селекционной мысли и популяризировал методы и достижения Мичурина. Фильм имел большой успех как в СССР, так и за границей. А в 1928 году мичуринский питомник был переименован в селекционно-генетическую станцию плодово-ягодных культур имени И.В.Мичурина. К этому времени станция уже представляла крупнейший центр научного плодоводства.



    И.В.Мичурин и академик Б.А.Келлер, 1928 год.

    С 1921-го по 1935-й год опытным станциям, сельскохозяйственным учебным заведениям, государственным и общественным организациям, колхозам и совхозам и колхозникам-опытникам, всего в 3 058 адресов по СССР, было отпущено мичуринских саженцев 1 267 тысяч штук и прививочного материала на окулировку 2,5 миллиона штук дичков. Осенью 1929 года советская власть осуществила давнюю мечту Мичурина. В Козлове был открыт первый в стране техникум селекции плодово-ягодных культур, которому было присвоено имя самого Мичурина. А незадолго перед этим издательство «Новая деревня» выпустило из печати первый том трудов Мичурина «Итоги полувековых работ», освещающий методику его селекционной работы.

    20 февраля 1930 года Мичурина вторично посетил Калинин. Он подробно ознакомился с последними работами и достижениями, заботливо расспрашивал Мичурина о здоровье, о нуждах имеющие государственное значение, работы в этой области наградил его Орденом Ленина. Пленум возбудил ходатайство перед Президиумом ЦИК СССР о переименовании города Козлова в Мичуринск. Ходатайство это было удовлетворено правительством 18 мая 1932 года.

    Самым важным для упрочения результатов работы Мичурина было в то время создание больших массивов питомников мичуринских сортов. Правительство оказало в этом Ивану Владимировичу всемерную поддержку. В течение двух лет рядом с небольшим участком Мичурина вырос совхоз на площади в несколько тысяч гектаров. В течение последующих лет Мичурин усиленно работал над проблемой ускорения плодоношения. Наркомземы СССР и РСФСР и Всесоюзная Академия сельскохозяйственных наук имени Ленина приняли 3 октября 1931 года решение об организации на базе мичуринских достижений ряда учреждений всесоюзного значения производственного учебно-опытного комбината в составе: совхоза-сада на площади свыше 3 500 гектаров, Центрального научно-исследовательского института северного плодоводства, Института плодоовощного хозяйства, Института аспирантуры, техникума, рабфака, детской сельскохозяйственной станции и опытной школы.

    Чрезвычайно выросла за этот период селекционно-генетическая станция плодово-ягодных культур. В ее оборудование вошли самые совершенные приборы и аппаратура. А город Мичуринск с 1931 года стал крупнейшим центром научно-исследовательского и промышленного садоводства.

    Не смотря на возраст, Мичурин продолжал интенсивную работу. В 5 часов утра Мичурин всегда был на ногах. До 8 часов он работал в питомнике: занимался проверкой проведенных накануне работ, прививал, сеял, вел наблюдения над формированием гибридов. В 8 утра он пил чай, а до 12 часов снова работал в питомнике. Здесь он был занят самой разнообразной работой по гибридизации и обучал работников. Он никогда не расстался с записной книжкой, куда он заносил все спои наблюдения и замечания, темы исследований. В саду, где-нибудь на скамье, под деревом он принимал посетителей. В самую страдную пору гибридизации, совершаемой обычно между 10-12 часами дня, Мичурина всегда можно было встретить где-нибудь на солнцепеке со своей маленькой поход¬ной лабораторией. В небольшом шкафчике у него находились десятки баночек с пыльцой растений, лупы, магнит, пинцеты, шприцы, секаторы, ножи и всякого рода пилки, словом, самые разнообразные приборы и инструменты. В половине двенадцатого приходит почта; Иван Владимирович тут же бегло просматривал ее и, положив затем письма в карманы своей куртки, отправлялся обедать. В 12 часов начинался обед, на который уходило полчаса.

    После обеда Мичурин тратил полтора часа на чтение газет и специальной периодической литературы - журналов, бюллетеней, сборников - и час на отдых. Корреспонденция откладывалась на вечер. С 3 до 5 часов дня продолжалась работа в питомнике, оранжерее или комнате, смотря по обстоятельствам и погоде. В 5 часов вечера он пил чай, после которого Мичурин работал в комнате над дневниками, статьями, книгами по специальности. В эти часы он зачастую принимал запоздалых, приехавших издалека посетителей. В 8 часов вечера был ужин, на это уходило 20 минут. Закусив, Иван Владимирович брался за корреспонденцию, и так работал до 12 часов ночи. До 1924 года всю корреспонденцию он вел сам. Продолжительный рабочий день Мичурина заканчивался в полночь.

    Мичурин очень ценил свое время, к тому же материальная необеспеченность не позволяла ему предпринимать выездов. Но он с радостью принимал деловых людей, в особенности серьезных специалистов. Мичурин умел до крайности уплотнить свое время. Размах работы Ивана Владимировича был поистине колоссален. В своей автобиографии он писал: «Через мои руки прошли десятки тысяч опытов. Я вырастил массу новых разновидностей плодовых растений, из которых получилось несколько сот новых сортов, годных для культуры в наших садах, причем многие из них по своим качествам нисколько не уступают лучшим иностранным сортам».

    Советский период деятельности Мичурина богат крупнейшими достижениями. В конце 1918 года, когда его питомник перешел в ведение Наркомзема РСФСР, в нем насчитывалось 154 новых сорта, выведенных Мичуриным. К 1935 году в расширенном питомнике количество новых сортов, считая и находящиеся на испытании, уже превысило 300. Кроме них, в питомнике находилось более 125 тысяч штук гибридов, из которых ежегодно выделяются новые, ценные сорта. «В настоящее время, - писал Мичурин накануне своего шестидесятилетнего юбилея в 1934 году, - выведенный мною ассортимент уже насчитывает свыше 300 новых сортов и представляет собой серьезную базу для социалистической реконструкции плодово-ягодной отрасли не только в европейской, но и в азиатской части СССР, в высокогорных районах Кавказа (Дагестан, Армения)».

    20 сентября 1934 году был отпразднован юбилей восьмидесятилетия жизни и шестидесятилетия творческой деятельности Мичурина. В день юбилея Президиум ВЦИК присвоил Мичурину звание заслуженного деятеля науки и техники.

    В течение почти всей зимы 1934 и 1935 годов, несмотря на недомогание, Мичурин работал, не нарушая установленного десятилетиями режима. Как и всегда, два раза в день к нему приходили его помощники, при нем безотлучно находились ближайшие его сотрудники. Он продолжал переписку со всеми друзьями-селекционерами. Немногие свободные часы Мичурин посвящал чтению художественной литературы. Не бросал он и своей работы за верстаком, но главное свое внимание отдавал вопросам развития в стране садоводства.

    Забывая о болезни, Иван Владимирович за четыре месяца до своей кончины, писал: «В лице колхозника история земледелия всех времен и народов имеет совершенно новую фигуру земледельца, вступившего в борьбу со стихиями с чудесным техническим вооружением, воздействующего на природу со взглядом преобразователя. Этот совершенно новый тип земледельца рожден марксизмом, воспитан и поставлен на ноги большевизмом Ленина и Сталина. Выступая на арене истории в качестве меньшого брата и союзника главной фигуры нового строя - рабочего, колхозник, естественно, возбуждает теперь исключительный интерес тем, как он будет и как должен воздействовать на природу ... Поэтому каждый колхозник должен быть опытником, а опытник уже есть преобразователь. Жизнь стала другой - полной смысла существования, интересной, радостной. Поэтому и растение и животное должны быть более продуктивными, Более выносливыми, более отвечающими потребностям этой новой жизни. А это возможно только на основе всемогущей техники и всемогущей селекции».

    В начале марта 1935 года в Мичуринске происходило Второе Всероссийское совещание по плодоводству. Не имея возможности лично присутствовать на нем, Мичурин, тем не менее, принимал активное участие в его работах. Он давал указания руководителям совещания, принимал делегации Крыма, Дагестана, Закавказья, Белоруссии, Башкирии и объяснял, как надо закладывать опыты, знакомил участников совещания со своими методами, рекомендовал подвои и сортимент.



    Чрезвычайно ценными явились указания Мичурина в области развития культуры цитрусовых. Подробное ознакомление делегации закавказского комсомола (Азербайджан, Грузия, Аджаристан, Абхазия) с работами и методами Мичурина, его выступлениями в журнале «Советские субтропики» по вопросам выведения новых, более холодостойких сортов лимона, апельсина, мандарина, внедрение его селекционной методики - все это сыграло большую роль в развитии массового опытнического движения в Закавказье.

    В течение своей шестидесятилетней деятельности Мичурин написал десятки тысяч писем, он был одним из тех ученых, для которых практика, проверка научных положений опытом были жизненным правилом.



    Памятник Ивану Мичурину. Установлен в 1954 году в Мичуринском саду на ВВЦ (ВДНХ) в Москве.

    Иван Мичурин умер 7 июня 1935 года и был похоронен на площади города Мичуринска. В данный момент его могила находится на территории коллекционного питомника Мичуринского государственного аграрного университета.



    Текст подготовила Татьяна Халина

    Использованные материалы:

    Вавилов Н.И., Памяти Мичурина, в сборнике: И. В. Мичурин в воспоминаниях современников, Тамбов, 1963; Нестеров Я.С., И.В. Мичурин — основоположник научной селекции плодовых и ягодных культур, в кн.: Достижения отечественной селекции, М., 1967.; И.В. Мичурин. Сочинения в четырёх томах. Госсельхозиздат. М. 1948.




    27 октября 1855 года – 7 июня 1935 года



    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!





  • Все статьи

    имя или фамилия

    год-месяц-число

    логин

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»