"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Военное дело | Военные преступления

    Освобождение нацистского лагеря Берген-Бельцен.

    В 1980 году был найден в поржавевшей коробке американским исследователем, и в незавершенном виде показан на Берлинском кинофестивале в 1984 году фильм «Memory of the Camps» – «Память о лагерях», включавший сцены освобождения страшных лагерей смерти - Дахау, Бухенвальда, Берген-Бельцена, и ряда других, чьи названия менее известны.

    Фильм был снят в 1945 году. Но он не был завершен. Работа над лентой была прервана, фильм положен в архив Имперского военного музея в Лондоне, где он был заботливо сохранен. Позже компания Frontline World (PBS) приобрела на него права. Она записали закадровые комментарии, пригласив актера Тревора Ховарда, и дала фильму вторую жизнь. В 1985 году фильм был показан по американскому телевидению. Во вступительном слове в фильме было оговорено, что компания намеренно не делала перемонтаж, так как хотела донести до зрителя «форму и содержание оригинала в том виде, в котором он был задуман создателями. Это документ – то, что должно навсегда остаться в коллективной памяти человечества».

    Премьера фильма состоялась 7 мая 1985 года. Пленка за сорок лет пересохла, изображение было плохого качества. Картина состояла из хроники освобождения лагерей весной 1945 года и интервью очевидцев - воинов-освободителей. Ее сняли операторы британской и американской союзных армий в конце Второй мировой войны. Вместе с солдатами они ходили в концлагеря и снимали на фото и кинопленку. О фильме известно, что в 1945 году его склеили из содержимого пяти катушек. Его длительность составила 50 минут. Предполагалось добавить еще 10 минут с шестой катушки, снятой советскими хроникерами. В начале монтажа она была доступна, но по неизвестной причине в последний момент исчезла. Остался на бумаге закадровый текст и набросок плана, и поэтому историки знают, какими кадрами авторы хотели завершить фильм.

    В 1945 году над фильмом работала команда под руководством американского режиссера Сидни Бернстайна. Она склеили кадры в хронологической последовательности, объединив единообразной перебивкой – изображением карты Германии, где черными точками были отмечены каждый лагерь, в котором велись съемки. Почему в 1945 году фильм не вышел – никто не знает, но историки полагают, что монтаж занял больше времени, чем было отведено историей, и к моменту, когда фильм был готов, военное правительство Альянса решило, что лучше его не показывать.

    «Фильм не показали из-за меняющейся политической обстановки, - сказал доктор Тоби Хаггис из Имперского военного музея Лондона. - Поначалу британцы и американцы хотели как можно быстрей растиражировать картину о преступлениях нацистов, чтобы вызвать у немцев чувство вины и заставить отвечать за содеянное».

    Но к концу 1945 года союзники передумали. Может быть, они решили, что чувство вины не поможет ускорить послевоенное восстановление Европы. Потому пять бобин были отправлены на хранение в Имперский военный музей. На сохранившемся сценарном плане было указано, что на шестой бобине было запечатлено освобождение Освенцима.

    Анатолий Шапиро своими руками открыл ворота Освенцима, и он в деталях рассказывал, что открылось его глазам. Пленку, которую советские военачальники забрали у союзников, позже вернули. Когда-нибудь, возможно, она войдет в обновленную версию фильма.

    Открывают фильм кадры предвоенной Германии: ликующие толпы немцев приветствуют молодого, несколько смущенного Гитлера.

    Голос диктора: «В марте 1933 года 17 миллионов 4 тысячи и 296 немцев проголосовали на парламентских выборах за Национал-социалистическую партию. 20 миллионов 680 тысяч отдали свой голос демократам, коммунистам, христианским социалистам и другим. Отсутствие единства среди антинацистских сил оказалось фатальным – к власти пришли национал-социалисты. Планы у них были грандиозные, и на обещания они не скупились. Германский народ отправился в долгий и немыслимый путь, рассчитывая преодолеть хаос и одержать великие триумфальные победы. Немцы завоевывали себе место под солнцем. Правда, при этом они лишились профсоюзов и многих книг, которые попросту сожгли. Но это оказалось недурной сделкой. Легче было жить, когда тебе говорят, что делать, что думать. Особенно когда при этом открывается захватывающая перспектива создания великой империи. Весной 1945 войска союзников прошли в самое сердце Германии, и подошли к селению Берген-Бельцен. Вдоль дорог тянулись аккуратно ухоженные огороды, богатые фермы, и британские солдаты восхищались этим местечком и его обитателями, пока не почувствовали запах. Он исходил от концлагеря – огромного пространства, огороженного колючей проволокой со сторожевыми вышками…».

    И 70 лет спустя хроника заставляет задуматься. Создатели избежали музыки и шумов – в тишине идет черно-белая хроника, и только голос и дыхание человека озвучивают ужас в кадре. Камера снимает табличку на обочине дороги с названием местечка, а дальше - безо всяких фокусов и спецэффектов, медленно – с руки - при естественном освещении, а потому – достоверно приближает к вам горы трупов. Их сгребают бульдозером к краям большой, словно фундамент для будущего дома, ямы. Одной, другой, третьей, четвертой. Так много мертвых людей. И это – только те трупы, что лежат под открытым небом. Кое-где стелется тонкий дымок над недогоревшими обугленными телами: отступая, немцы спешили уничтожить следы преступлений, но не успевали. Еще горы трупов покоятся внутри бараков.

    Закадровый комментарий также дорог тем, что 70 лет назад именно его редактировал сэр Альфред Хичкок.

    В кадре – на фоне трупов - живые люди – женщины, дети! Они улыбаются из-за колючей проволоки, машут руками, приветствуя англичан, а голос за кадром рассказывает: «Они не ели уже 6 дней и каждому солдатскому пайку были рады. Воды у них тоже не было. Поэтому первейшим делом было не только накормить людей, но напоить. Но в этой атмосфере смрада и разложения, узники были слишком слабы, чтобы есть, и еле передвигались на худых подкашивающихся ногах».

    Камера бесстрастно фиксирует, как солдаты садятся кормить и поить едва живых людей: «У них не было сил давить вшей, ползавших по их телам. Вонь и страх стали неотъемлемой частью их жизни. Ничего, страшнее того, что с ними уже произошло, не могло быть. Бараки были набиты трупами людей, долго и мучительно умиравших от болезней и голода, задыхавшихся в агонии. Невозможно было поверить, что совсем рядом были ухоженные огороды, и раскормленные коровы щипали сочную траву».

    Камера снимает долгие панорамы, неспешно отмечая все вокруг: бараки, трупы внутри барков, живые люди, ямы с трупами, снова живые люди. Только в форме.

    «Это ЭсЭсовцы, которые были хозяевами лагеря. Теперь они схвачены и выстроены для проверки. Каждый должен предъявить документы, удостоверяющие личность. У каждого – нашивка: череп с костями, и каждый – по фашистским законам – считается невиновным. Хорошо одетые, сытые, довольные собой и бесстыдные. Среди ЭсЭсовцев в Берген-Бельцене были женщины. Они служили добровольно – не за страх, а за совесть. Ухоженные, надменные и заносчивые… Коменданта лагеря Йозефа Крамера союзники отдали под суд, как военного преступника. …Необходимо было, как можно быстрей, захоронить трупы. Так что всем эсэсовцам нашлась работа. Их – представителей расы господ - учили быть жестокими и хладнокровными убийцами. И британские солдаты решили заставить убийц хоронить бесчисленных безымянных людей, которых они уморили голодом. За всем этим наблюдали немцы…».

    Англичане сгоняют рядовых немцев со всей округи. Камера снимает их. На общем плане, но лица видны хорошо. Они хранят гримасу неудовольствия: плохо пахнет на территории концлагеря. Этот мерзкий запах расползался по всем ухоженным полям и лугам, и был отвратительным. Но зрелище, что предстало их глазам, еще отвратительнее. Немцы недоуменно смотрят на то, что было в нескольких метрах от их домов – за забором. «А мы здесь при чем?» - написано на их лицах. Не видели, не знали, не думали, что уничтожение десятков тысяч было каждодневной работой соседей – таких же благообразных добропорядочных бюргеров, как они. Опрятная немка в элегантном пальто и шляпке прижимает к лицу носовой платок, и теряет сознание над ямой, заваленной костлявыми телами грязных, умерших от голода и тифа… Людей? Похоже, что людей. Конечно, не таких совершенных, как она, - не арийцев, - но все же… Таких же двуногих, с одной головой, с руками-ногами, как у нее.

    Немецкие солдаты и офицеры в полном обмундировании выстроены англичанами и колонной идут по баракам - выносят на своих плечах мертвые тела, грузят в кузов грузовика, везут к яме, и там – разгружают. Кто позволил этим англичанам командовать немцами и указывать, кому где стоять и куда смотреть?!. Сами себе они позволили.

    Британцы нарушили регламент Женевской конвенции, принятый в отношении военнопленных, особенно высших чинов немецкой Армии. И кадры, снятые хроникерами, неожиданно являют собой компромат на англичан. Ведь генерала Паулюса под Сталинградом никто не заставлял хоронить погибших советских солдат, а англичане - заставили руководство лагеря таскать на себе трупы и предавать земле. Но не только. Нужно видеть, как солдаты пытаются накормить эту тьму еле живых людей из своего скудного армейского пайка. Как за считанные пару часов чинят канализацию, водопровод и пускают воду. Дают людям просто попить. Шесть дней у них не было капли воды во рту. И дальше - устанавливают походные душевые и пускают горячий душ.

    «Не прошло и 12-ти часов, как воды стало достаточно для того, чтобы все могли помыться. Мы раздали мыло, которого люди не видели много месяцев… Сперва заключенные боялись, что в этом какой-то подвох и опасались подходить к душу слишком близко, но затем поняли, что сбылась их мечта: горячая вода!».

    Оператор целомудренно снимает голых, худых, едва живых мужчин и женщин – со спины, головы - в пол-оборота. Они в завшивленных тифозных бараках не видели вообще никакой воды, и не помнят, когда мылись. А теперь - люди стоят, зажмурившись, под струей горячей воды. Пар валит от струй: апрель, холодно. Голые люди стоят босыми ногами на голой земле, и лица их расправляются. Они моются, стирают жалкие тряпки.

    Англичане сгоняют в лагерь «гражданских чиновников», как они называют бюргеров из соседних городков, к братским могилам. Те в пальто, а эти – голые. И англичане заставляют немцев нести одежду узникам. «Новая одежда вселяет надежду на новую жизнь» - звучит за кадром.

    Обязательно нужно видеть надзирательниц.

    Вольнонаемные, чего я представить себе не могла, молодые, красивые, сытые женщины. Они так же стояли под душем дома, наверняка, так же стирали, и уходили на весь день на работу: бить и убивать этих грязных вшивых тифозных жидов. С 9-ти до 5-ти, наверное. А в 5 - расходились по домам. Солдатки, наверняка – муж на фронте. Дома они мыли руки, обедали, переодевались и шли в гости, на танцы, в кирху, в кино, куда еще? Проверяли, как сделали дети уроки, и наверняка учили их чему-то важному - своих арийских детей. Интересно, чему.

    Они в категорию военных преступников не попадают. Не убивать же всю страну. Да и в чем их вина? Они любили родину, любили своего фюрера, честно победившего на демократических выборах. Проголосовали за него вместе со всей страной - 17 миллионов 4 тысячи и 296 немцев были с ними заодно. И делали нужную стране и партии работу. Бывает, когда народ любит своего лидера. Не они первые – не они последние. Ну, проиграл он. А мог и победить. Тогда стояли бы они в таком же строю, но не над ямой, набитой трупами, а под сводами Рейхстага и получали правительственные награды за трудовую доблесть.

    Им лет 25-30, этим женщинам. 12 из них они прожили при его власти. При нем – ярком, убедительном лидере, восставшем против того, что его страна, его народ были унижены. Они восхищались им. Это он научил их знать, что они - арийцы, лучшая раса, а всякие жиды-цыгане-славяне и пидарасы – нет. Вот только про англичан ничего определенного не было… И по какому праву теперь британцы оскорбляют арийцев, и пекутся о грязных вшивых жидах? Не у кого спросить. Апрель сорок пятого. Фюрер безмолвствует. Да и жив ли он – неизвестно. И приходится подчиняться этим… Победителям.

    Семь дней с утра до ночи нацисты под надзором британцев хоронят мертвецов. Таскают трупы на плече, как мясники или охотники. Устают. Смерть начисто лишена сакральности, а нацисты – лоска. «Сейчас эсэсовцы не такие аккуратные и щеголеватые, как прежде. Когда семь дней подряд тебя проклинают, на тебя кричат, а ты перетаскиваешь сотни мертвых тел, - это сказывается» - звучит закадровый комментарий.

    Это невероятная по степени достоверности хроника. За 70 минувших с той весны лет, ее растащили на цитаты. Сначала в 1955 году - десять лет спустя - многое показали впервые в фильме французского режиссера Алена Рене «Ночь и туман», а потом двадцать лет спустя – в 1965 году в картине Михаила Рома «Обыкновенный фашизм». И всякий раз, показывая эти кадры во Франции ли, в СССР, следовало учитывать раздражение и досаду помилованных к тому времени наци-колаборейторов, полицаев и обычных антисемитов, при прямом участии или с молчаливого согласия которых немецкие фашисты очищали их землю от евреев. И совсем не хотелось вспоминать, как была проделана эта грязная работа. А пленка – все стерпела и все сохранила. И снова готовится к показу.

    Перед камерой проходит череда лиц победителей. Они стоят по-военному прямо и произносят на камеру один и тот же зачин: имя, должность, дату – «Сегодня, 24 апреля 1945 года, я…» - и повествуют, что предстало их глазам и как ничего страшнее в своей жизни они не видели.

    «Невозможно передать, что творилось в этом лагере. Когда видишь это собственными глазами, то понимаешь, за что мы сражались». А потом британцы устанавливают громкоговорители и к городским чиновникам Берген-Бельцена и старикам не призывного возраста, собранным на территории лагеря, обращается британский офицер. « Вы – отцы и братья германских юношей и девушек. Перед вашими глазами те из них, кто несет прямую ответственность за чудовищные преступления. Но кто несет гораздо большую ответственность, - так это вы сами. Это вы позволили вашему вождю реализовать его безумные планы. Это вы возложили надежды на триумф этого дегенерата. Вы, вошедшие в ряды его сторонников…».

    Я бы транслировала это выступление во всех предвыборных кампаниях всех стран.

    А бульдозеры на экране закрывают ямы, полные тел.

    Британцы вбивают таблички с номерами: 1-2-3-4, - и голос за кадром заканчивает рассказ: «Мы никогда не узнаем, кто они и где их родина, католики они, лютеране или евреи. Мы знаем, что они жили какое-то время после появления на свет и умерли в мучениях в лагере. Могила номер два – пять тысяч человек, номер три – пять тысяч… номер четыре – две тысячи, номер девять – количество людей неизвестно».

    Горят подожженные британцами тифозные лагерные бараки.

    Чистые одетые выжившие узники смотрят на огонь, стоя у солдатских палаток, натянутых для них.

    «Скоро огонь погаснет, ветер унесет дым, и на этом месте вырастет свежая трава»…

    Это только один крошечный эпизод фильма, посвященный одному лагерю. А их в фильме десятки. Сейчас еще добавят Освенцим. Так что общее время фильма станет порядка двух часов. В сценарии сохранилась фраза, которая должна завершить показ освобождения Освенцима: «Аушвиц – это был самый современный лагерь, лучше всего приспособленный для массовых убийств. Сюда приходили поезда с заключенными из всех стран оккупированный Европы. Здесь уничтожили четыре миллиона человек – мужчин, женщин, детей. Население большого города».

    Закадровый текст в свое время написал член Лейбористской партии Великобритании Ричард Гроссман вместе с австралийской журналисткой Колин Уиллс. Решение о релизе картины сопровождалось жаркими дебатами из-за шокирующих кадров. В свое время против показа киноленты выступал известный американский режиссер Билли Уайлдер - лауреат шести Оскаров, еврей, родом из Австро-Венгрии, который начинал писать сценарии в Берлине, и после победы нацистов на выборах немедленно покинувший Германию. Его мама, бабушка и отчим, оставшиеся в Германии, сгинули в том самом Освенциме.

    Только в 2011 году в одном из интервью другой прекрасный немецкий режиссер Фолькер Шлендорф, автор «Жестяного барабана», вспоминал: «Однажды Билли сказал мне, что люди не хотят видеть это. Многие из тех, кто присутствовал на показе, закрывали глаза или покидали зал».

    Кадры братских могил с десятками обнаженных тел, по словам Шлендорфа, выглядят сюрреалистично, и напоминают картины Иеронима Босха с единственной разницей, что это реальность, а не плод воображения художника.

    Как признает британский историк Тоби Хаггис, этот фильм «намного более откровенен», чем любой другой документальный фильм о лагерях времен Второй мировой войны. А потому, как современные зрители воспримут кинохронику, трудно предсказать.

    «Когда вы сидите в кинотеатре в абсолютной темноте, ваше внимание очень сосредоточено. Такого эффекта никогда не добьешься дома перед телевизором. Отреставрированный материал выглядит «свежим». Фильм одновременно и ужасный, и блестящий», – отмечает Хаггис. Это, по мнению представителя Имперского военного музея, является свидетельством мастерства кинематографистов, которые «пропустили через себя» тревожные кадры освобождения концлагеря. Работа над восстановлением фильма практически завершена.

    «Мы ничего не можем поделать с тем, что кинолента включает в себя столь ужасные кадры, но мы можем помочь людям понять один из самых трагичных периодов человеческой истории», – подчеркнул Тоби Хаггис.

    Финальные слова за кадром таковы: «Тысячи немцев приводили сюда, чтобы они своими глазами посмотрели на своих жертв, похоронили трупы. Это был конец того пути, на который они вступили в 1933 году. 12 лет? Нет. Судя по степени жестокости и варварства, они ушли в прошлое на 12 тысяч лет. Этот фильм должен помочь людям усвоить страшный урок, иначе на мир вновь опустится тьма. Дай Бог, чтобы мы, живущие на этой земле чему-то смогли научиться».

    Редактированием текста и занимался легендарный сэр Альфред Хичкок. Его пригласил посмотреть черновую сборку и обсудить план монтажа на студию коллега - барон Сидни Бернстайн. По свидетельству одного фронтового оператора, видевшего реакцию Хичкока, режиссер был настолько потрясен кадрами освобождения Берген-Бельцена, что неделю не появлялся на студии.

    Сотрудники Имперского Военного музея Лондона планируют выпустить фильм в том виде, в каком его задумали Бернстайн и Хичкок. Хроника переведена « в цифру» - то есть пригодна для монтажа на компьютере, плюс - добавлен с шестой бобины эпизод освобождения Освенцима. Фильм выйдет в начале 2015 года. Вместе с ним будет демонстрироваться еще одна документальная лента, посвященная концентрационным лагерям, «Night Will Fall». До премьеры на телевидении, приуроченной к 70-летию освобождения Европы от нацизма, обе ленты покажут на разных фестивалях в рамках празднования годовщины победы над нацистской Германией.

    Фильм «Память о лагерях» следует смотреть не о прошлом, которое было давно и не о настоящем. Не о войне, которая была и завершилась победой, и не про наступивший после нее мир. Не про немцев и их жертв разных национальностей. И уж никак не про торжество справедливости. Единственное, ради чего имеет смысл сесть в темноте и отдать два часа своей жизни пристальному просмотру страшных кадров, забитых трупами, это эгоистичному размышлению о себе.

    Посмотреть это все про себя, примерив поочередно на себя и яму, куда фашисты свалили погибших, и горячий душ выжившего, униформу капо, и шляпку добропорядочной бюргерши, которая никого не убивала, а только голосовала за лидера любимой партии, и зажимала нос чистым платком, когда стало вонять в зеленых полях. Потому что все, о чем повествует хроника, никуда не делось, оно дремлет, как вибрион холеры и может пробудиться в любой момент. И случиться с каждым из нас.

    Возможно, освободители, дай им волю, зарыли бы в той же яме всех охранников Берген-Бельцена, включая вольнонаемных женщин. И никто бы солдат не осудил в этот момент.



    Смотреть это кино следует о себе. И о выборах, когда ты голосуешь за лидера, который позволяет тебе считать себя лучше других. И позволяет избавиться от тех, что хуже.





    В порядке справки:

    Лагерь создан в мае 1940 года как Шталаг 311 (нем. Stalag XI-C) для военнопленных из Бельгии и Франции. Первоначальное число заключённых составило 600 человек.

    В июле 1941 года поступили около 20 тысяч военнопленных из СССР, к весне 1942 года - 18 тысяч из них скончались от голода, холода и болезней (выжило 2097 человек).



    В апреле 1943 года лагерь для военнопленных закрыт и преобразован в концентрационный лагерь для временного содержания узников с иностранными паспортами, которых можно обменять на пленных германских подданных, содержащихся в лагерях союзников.

    Статус концлагеря получил 2 декабря 1944 года.

    Секция для больных заключённых создана в марте 1944 года.

    В 1945 году в Берген-Бельзен переведены заключённые других лагерей, хотя лагерь не был оборудован для приёма большого количества узников.

    В лагере не было газовых камер. Но за 1943-1945 здесь умерли около 50 тысяч заключённых. Свыше 35 тысяч - от тифа.

    В январе 800-1000 человек, в феврале - 6000-7000, в марте - 18 168, в апреле - 18 355. Среди умерших - чешский художник и писатель Йозеф Чапек, Анна Франк (Anne Frank) и её сестра Марго (Margot Frank).

    В феврале 1945 года ситуация в лагере стала катастрофической из-за эпидемии тифа. Лагерь добровольно сдан союзникам. Оставшиеся в живых освобождены 15 апреля 1945 года 11-й дивизией Британских вооружённых сил.

    В течение двух недель после освобождения умерло 9000 человек, а к концу мая - ещё 4000.


    Автор текста Александра Свиридова



    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!





  • Все статьи

    имя или фамилия

    год-месяц-число

    логин

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»