"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Искусство | Рок-н-ролл

    Дягилева Яна Станиславовна (ЯНКА)



    Рок-певица и поэтесса
    Участница панк-рок групп «Гражданская оборона», «Великие Октябри» и других групп.
    Одна из самых ярких исполнительниц сибирского андерграунда конца 1980-х годов





    Яна Дягилева родилась в Новосибирске 4 сентября 1966 года.

    Ее отец, Станислав Иванович, был по профессии теплоэнергетик, а мама Галина Дементьевна – инженер промышленной вентиляции. Семья обладала достатком ниже среднего и жила в центре города в деревянном одноэтажном доме без элементарных удобств по адресу улица Ядринцовская, дом 61, оставшемся от родителей Галины Дементьевны.


    Детство и школьные годы (1966-1983).

    Янка росла болезненной девочкой, и родители решили укрепить здоровье дочери с помощью спорта. Некоторое время Янка занималась бегом на коньках, проявляла большое усердие и честолюбие, добившись заметных успехов. Потом занималась плаванием, но недолго. Янка была тихим, домашним ребенком, любила находиться в одиночестве, проводя свободное время наедине с книгами.



    В школе она училась посредственно, хотя учителя всегда называли ее способной девочкой и говорили, что Яна могла бы учиться лучше. Она проявляла явную склонность к гуманитарным предметам, к литературе, по ним получала «пятерки».



    «Круг интересов у Яны был, я бы сказал, очень интересный: это всё великие, это – Цветаева, Ахматова, Николай Гумилёв, Платонов – вот такой уровень чтения» - рассказывал ее папа. Потом Янка сама решила заняться музыкой. Она стала заниматься в музыкальной школе по классу фортепиано, но спустя год бросила, хотя продолжала изредка играть «для себя». Позже у нее появилось желание освоить гитару, что Янка и сделала, занимаясь в кружке при клубе.

    В школьные годы Янка писала стихи, которые не сохранились. Ее подруга Анна Волкова рассказывала, что Янка читала ей одно стихотворение, написанное в первом классе. Там было всего 4 строчки, и одна из них – «Тени деревьев смотрят на север».

    В 1983 году Яна окончила школу.


    Студенческие годы. Начало собственного творчества (1984-1986)




    Родители хотели, чтобы после окончания школы Яна поступила в Кемеровский Институт Культуры, но в силу разных причин это не получилось. Тяжело болела мать Яны, и в 1984 году Янка поступила в Новосибирский институт инженеров водного транспорта, профилирующийся на строительстве объектов водоснабжения. Там она стала членом ансамбля политической песни АМИГО. С этим ансамблем она объездила с концертами всю область.

    Это был ее первый концертный опыт, ансамбль был довольно известным, его даже снимали для газеты. Песни пелись в основном на английском языке, которым Янка неплохо владела. Ее увлечения той поры – английская поэзия, гитара, песни БГ и Бичевской.

    Первые известные стихи Янки датируются 1985 годом. Примерно тогда же Янка познакомилась с Ириной Летяевой, «рок-мамой». Ирина была активным рок-деятелем, менеджером нескольких групп, организовывала у себя квартирники рок-музыкантов и координировала всю рокерскую деятельность в Новосибирске. В ее квартире не было замка, люди приходили и оставались жить месяцами, здесь же останавливались, приезжая на гастроли, и известные музыканты – Гребенщиков, Шевчук, Кинчев, Майк и Башлачев.

    В декабре 1985 года на одном из таких квартирников Янка познакомилась с СашБашем. Саша сразу произвел на нее сильное впечатление, оказавшее огромное влияние на дальнейший путь Янки.

    8 октября 1986 года после 6-летней болезни умерла от рака мать Янки. Этот удар Яна переносила долго и болезненно – мать она очень любила. А в декабре снова приехал СашБаш. Вспоминают, что как раз в это время он находился в сильной депрессии, и Янка как-то помогла ему справиться с этим состоянием.

    С Янкой они очень тесно дружили, общались, Саша дарил ей свои записи, черновики неисполненных песен. Уезжая, он оставил Янке свои легендарные колокольчики, которые до сих пор хранятся как реликвия в семье Янки. Как-то Саша сказал отцу Янки: «Ваша дочь знает о жизни гораздо больше, чем вы можете подумать…» Станислав Иванович, как и Янка, тоже был потрясен Башлачевым, его песнями, его талантом. После всех этих встреч началось становление Янки как автора. Она стала гораздо серьезнее относиться к своим стихам, некоторые из них оформила в качестве песен. Ее отец вспоминал, что тогда она начала подолгу сидеть в своей комнате, что-то записывая, сочиняя. После этой встречи Янка забросила подруг, тусовки, сильно переменилась, – находилась в состоянии огромного потрясения.

    История знакомства Янки с Башлачевым позже обросла массой легенд. Говорят, что они любили друг друга. Известно, что после первого знакомства Саша приезжал в Новосибирск уже специально к Янке, и задержался у нее на месяц. Тогда в ее черновиках и появилась впервые строчка: «Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах». Однако есть серьезные расхождения во времени. Например, по другим сведениям (не подтвержденным документально), первое знакомство состоялось еще в домосковский период жизни Александра, т.е. в 1983-1984 годах. Есть свидетельства того, что они пересекались и потом – в Москве и Питере, когда Янка еще не выступала публично. Была Янка и на одном из его питерских квартирников в конце 1987 года. Но как бы там ни было, – не стоит выискивать какой-то тайный смысл в дружбе Янки с Сашей, и, тем более, исходя из этого, пытаться как-то связать их творчество. Факт знакомства этих, без сомнения, гениальных людей может представлять интерес человеческий, биографический, но для понимания песен Янки или Башлачева он не дает ничего нового.

    Янка была знакома с творчеством Дженис Джоплин, Джоан Баэз, Патти Смит и Мелани. Известно, например, что она очень любила петь в компаниях блюзы Джоплин, и носила значок с ее изображением.

    Янка была знакома и с Дмитрием Ревякиным, и даже стала соавтором текста песни «Надо Было». Янка часто приходила на репетиции группы, и однажды, в декабре 1986 года прямо там, на пару с подружкой Анжелой Мариной сочинили текст песни. Она сразу всем понравилась, песню немного подправили, и получилось то, что мы можем теперь слушать. Но дальнейшего развития этот творческий союз не получил.

    В конце 1986 года на втором курсе Янка бросила институт, поняв, что выбор ВУЗа был ошибкой. Вскоре подруги убедили ее ехать «завоевывать столицу». В Москве Яна пробыла 2 месяца. Вернулась оттуда она спокойная, повеселевшая и деловая. Друзья вспоминали, что именно эта первая поездка научила ее целеустремленности и дала ей силы и умение для дальнейшей работы. Ее подруга Анна Волкова считала, что Янка была одним из самых настойчивых людей, которых она встречала.

    Бросив ВУЗ, Янка так и не получила никакой специальности. Устраиваться на работу она тоже не имела желания. «Мне не нужны деньги», – объясняла она. Рассказывают, что она отказывалась от платы за квартирники даже когда стала знаменитой. А тогда, в 1980-е годы, Янка с Ирой Летяевой жили на 40 копеек в день, питаясь в городских столовых, где гарниры и салаты стоили 5 копеек. Общение с энергичной, заводной Ирой сильно поддержало Янку в непростой период после смерти матери. В это время она часто находилась в депрессии.

    Постепенно Янка начала исполнять свои песни для публики. Происходило это в основном в Академгородке, в молодежном клубе, который организовала некая энтузиастка. Один раз, заинтересовавшись, чем живет его дочь, на таком концерте, несмотря на Янкины протесты, побывал и ее папа. И увидел по реакции зрителей, по атмосфере в зале, что творчество пришло в жизнь Яны всерьез и надолго.



    К сожалению, концертов в родном городе у Янки было очень мало – несколько раз в Академгородке, и выступление в сборном поминальнике Селиванова в июне 1989 года.


    Начало активной творческой деятельности (1987-1988).

    В апреле 1987 года на I Новосибирском рок-фестивале, проходившем в ДК Чкалова, Янка встретилась с Егором Летовым. Янке хватило недели, чтобы безоглядно влюбиться в Егора и остаться с ним на полтора года.

    В апреле 1987 года состоялся рок-фестиваль в Симферополе. Фестиваль был масштабным, – на нем выступали Цой, Шевчук, Мамонов, группа «Телевизор» и другие известные музыканты. Янка и Егор там не выступали, но присутствовали. В июле Янка, Егор и Вадим Кузьмин впервые посетили Киев, где в течение двух недель жили у Олега Древаля.

    Свердловск, Ленинград, Прибалтика, Коктебель, Симферополь, Омск, Новосибирск… При любых возможностях они давали концерты. В отличие от скромной, не очень уверенной в себе Янки, Егор всегда считал, что любое творчество должно быть обнародовано, записывал бесчисленное количество альбомов и бутлегов, включая в них все, даже неудачные свои творения. Дошло до того, что в дискографии путаются теперь даже искушенные поклонники Летова (перетасовка песен, сборные альбомы из фрагментов разных записей, альбомы с одинаковыми названиями только увеличили путаницу). Одержимый собственной популярностью в неформальных кругах, уверенностью в своей гениальности, Егор пытался расшевелить и Янку, вытащить ее на публику, убеждал в необходимости петь свои песни людям.

    Выступая на квартирниках, тусовках, Янка видела, что ее песни действительно находят живой отклик у слушателей, нравятся людям. К ней пришла уверенность в собственных силах. В период 1987-1988 годов Янкой было написано больше всего из известных стихов и песен.

    Янка мечтала о создании собственной группы. Но, за неимением таковой, в 1987 году она предприняла попытку стать басисткой «Гражданской обороны». Но в этом качестве Янка так ни разу и не выступила, – все осталось на уровне репетиций. Однако Янка и Егор выступали вместе, играли квартирные концерты, вместе записывались. Впрочем, участие Янки в Егоровых альбомах не было равноправным. В итоге Янкина деятельность того периода (да зачастую такое случалось и позже) ограничилась лишь незначительными вкраплениями в альбомы «Гражданской обороны» и «Коммунизма». Но гораздо сильнее проявилось неравноправие в том, что Летов фактически диктовал Янке, как ей писать ее альбомы, – делал и записывал он их исключительно на свое разумение. Обо всем этом очень хорошо сказал Черный Лукич: «Вообще «музыкальные» отношения у Янки с Егором были довольно понятные: ну с кем же Игорь Федорович равноправно в музыке общается! Это, по-моему, заметно вообще во всех проектах, где он принимает участие: его только пусти в группу – хоть кем, хоть барабанщиком, хоть флейтистом – это в итоге получится «Гражданская оборона».

    Трудно сказать, устраивало это именно Янку или нет, но в действительности Летов ей много дал, – вывел на сцену, помог обрести уверенность в себе, научил работать в студии. Вполне понятно, что довольно неуверенная в себе Янка прислушивалась к советам более опытного и уважаемого ею человека. Жаль только, что она так и не успела почти ничего записать самостоятельно, уже обретя какой-то опыт, – все ее альбомы и многие концерты были сделаны с участием Егора или других участников «Гражданской обороны» и несут на себе печать этого звучания.

    Летов был диктатором не только в творчестве, но и в семейной жизни. Он мог устроить Янке скандал за то, что она не в тот момент вышла из комнаты, или после концерта при всех ее отругать. Несмотря на то, что Янка в глубине души не принимала многих летовских взглядов, она вряд ли себе в этом признавалась, и всеми силами пыталась дотянуться до уровня своего избранника. Если Егор сказал, что песня плохая – Янка прислушивалась к его мнению и старалась оттачивать свои тексты и аранжировки в соответствии с представлениями Летова о музыке. Нередко, правда, сопротивлялась, спорила, но в итоге все равно уступала. Наверное, уступить ей было проще, чем тратить силы на споры.

    К концу лета Янка и Егор вернулись в Москву, а в начале сентября приехали в Питер. Примерно спустя неделю состоялся организованный Сергеем Фирсовым квартирник Башлачева. Яна обрадовалась возможности встретиться с Сашей, но тому, похоже, тогда уже ничего не было нужно. В телефонном разговоре он не проявил никакого интереса к ее приезду, что расстроило Янку: она обиделась на его нежелание с ней общаться. В отличие от Янки, Егор, знавший о СашБаше в основном по ее восхищенным отзывам, увидел тогда его в первый раз. И в последний. Концерт был очень неудачный, – СашБаш тогда находился в депрессии, играл мало и неэнергично. Все это произвело на Янку очень гнетущее впечатление. После этого концерта она за несколько часов написала 8 песен – известнейших вещей, вошедших впоследствии в альбомы «Не Положено» и «Деклассированным Элементам».

    Начались первые серьезные ссоры Янки с Егором. Весь конец года она беспрестанно ездила между Новосибирском и Омском. Новый год Янка встречала у Егора в компании с Черным Лукичом и его женой Оксаной.

    В начале 1988 года, опять-таки при содействии Летова, был создан проект «Великие октябри» (название было придумано самой Янкой в спешке, и казалось потом не вполне удачным). Отец все время очень удивлялся способности Янки «командовать» парнями. Но она была довольно скрытной, и о своей деятельности особо не рассказывала. Скрытность, нежность и доброта – вот, пожалуй, основные Янкины черты. Она очень любила зверюшек, все время приносила в дом всякую живность, которая болела, и сама лечила. В доме часто жило одновременно по 3-4 кошки или собачки.



    «Вот если б можно было всем помочь!» – все время говорила Янка. Она особенно любила котов, ласково их называя «котейка» (это слово часто встречается в поэзии как Янки, так и Егора). Еще она очень любила мягкие игрушки, особенно мишек (отсюда и песня Егора Летова «Плюшевый Мишутка», посвященная Янке и написанная еще при ее жизни). При всем этом страшно боялась больших собак. «Собаки и машины – вот были два основных страха в ее жизни» - вспоминала питерская подруга Яны Марина «Федяй» Кисельникова.

    Одевалась Янка просто и скромно, почти не пользовалась косметикой и парфюмерией, была весьма непритязательна в быту. Старые штаны, кожаные сапоги, 1-2 свитера, куртка-балахон – весь ее гардероб. Она часто донашивала оставшуюся от мамы одежду. От юбок и платьев она отказалась почти сразу после школы. На наряды денег не было, и Янка не обращала на одежду большого внимания. Зато она обожала всякие хипповские штучки – бисерные и деревянные фенечки, кожаные шнурочки, хайратники, ксивники, сумочки – сама мастерила их, дарила друзьям. Прическа – всегда одна и та же: длинные распущенные волосы.



    Какая она была – Янка? Все вспоминают ее как человека чрезвычайно простого и приятного в общении, добрую, веселую и контактную девчонку, очень энергичную, заводную, временами немного странную, но всеми любимую. Многие знакомые считают, что она была наркоманкой. Но близкие люди говорят, что это неправда. Слухи о наркотиках, видимо, вызваны некоторой странностью в поведении Янки, манере говорить, пристрастиях, о которой вспоминают практически все, кто ее знал. Находились люди, утверждавшие, что они «принимали наркотики вместе с Янкой» или знали таковых. Вероятно, имеют в виду эпизодические случаи курения травы, что не является экзотикой ни в одной неформальной тусовке.

    В Янке не проявлялось никакой заносчивости, «звездной болезни», ощущения собственной исключительности, свойственного многим рокерам. Она была из тех людей, которым искренне рады в любой компании. В любом городе, куда бы она ни приезжала, тут же находились люди, наперебой предлагавшие ей ночлег, еду, всевозможную помощь.

    Янка никогда не вываливала на окружающих свои проблемы, не жаловалась. Все переживала в себе, и стандартным ответом на вопрос: «Как дела?» было: «Хорошо, нормально». Самое большее, что могла позволить себе даже с близкими друзьями – поделиться какими-то мелкими неприятностями, обидами. Наоборот, – всем помогала, поддерживала морально, умела найти нужные слова утешения для друзей.



    Несмотря на открытость и простоту, по-настоящему близких людей в ее жизни было немного, – Янка очень разборчиво и придирчиво относилась к дружбе и к выбору тех, кто был рядом с нею. Общалась только с действительно интересными ей людьми. Другие знакомства ей просто были не нужны. Иногда рвалась к людям, в компанию, иногда стремилась уединиться – все в зависимости от настроения. Тем не менее, Янка, как правило, была в центре внимания любой тусовки. Она не умела проигрывать – ни в музыке, ни в отношениях с людьми. Даже в любви она действовала по-мужски: сама завоевывала, сама бросала. Влюблялась она нечасто, но крепко. Один из новосибирских музыкантов Дмитрий Радкевич вспоминал: «Лично я не воспринимал ее как женщину, для многих мужчин она была «своим парнем», но не больше. Янка ведь как женщина была абсолютно несексуальна. Одно время слишком полная и жутко неуклюжая, – ничего не могла удержать в руках. В ее перспективе семья и материнство не рассматривались. «Хлопотно», – говорила она. Янка вообще была лишена каких-то семейных установок. Например, она никогда не отмечала день рождения, поэтому никто из нас не знал этой даты».



    Впрочем, однажды, еще до знакомства с СашБашем, Янка попыталась вступить в брак. Избранником ее стал один из новосибирских музыкантов, Дима «Дименций» Митрохин. Дименций влюбился в Янку и сделал ей предложение. За 2 месяца до свадьбы Янка пришла знакомиться с его родителями. После просмотра семейного альбома заявила: «Вот это называется бытовуха, а для меня это путь на эшафот». На этом роман закончился.

    Первая Янкина акустическая запись «Не Положено» была сделана в Омске и относится к январю 1988 года. К песням, написанным в Питере, Янка добавила пару более старых и несколько новых. Из-за краткости альбом почти не распространялся или имел хождение в качестве дописок. В конце 1990 года Егор Летов, не советуясь с Янкой, дополнил запись различными акустическими (студийными и концертными) версиями ее песен. Но Янка категорически открещивалась от этого пиратского варианта, и издан он был лишь после её смерти.

    Альбом «Не Положено» – одна из лучших записей Янки (сам Егор не раз утверждал это в своих заметках и интервью): почти акустика, Летов только немного подыгрывал на электрогитаре, подстукивал на тарелках и бонгах. Интересно, что запись предполагалась электрической, но это организовать не удалось, – все, что записали, показалось неудачным, и Егор стер все партии кроме голоса. Впоследствии 2 песни из этого альбома Егор дополнил ударными и бас-гитарой и зачем-то включил в концертный бутлег «Инструкция По Обороне», к которому Янка никакого отношения не имела.

    17 февраля покончил с собой Александр Башлачев. Янка поехала на его похороны. С этой трагедии и началась полоса депрессии, сопровождавшая Янку до конца жизни. Уже тогда она обронила: «Это он дает мне знак, что пора уходить». Будучи скрытной, Янка редко говорила о Саше и своем знакомстве с ним, разве что иногда, с самыми близкими друзьями. Но очевидно, что общение с ним оставило сильный след в ее душе, и гибель СашБаша она переживала очень долго и тяжело. Наверняка и перемены в ее творчестве были связаны с этим событием, от которого Янка так никогда полностью и не оправилась.





    Первые публичные концерты.

    Первое публичное Янкино выступление состоялось на первом фестивале альтернативной и леворадикальной музыки в Тюмени, в ДК Нефтяников 24-26 июня 1988 года.





    По воспоминаниям Артура Струкова, «Янка пела акустику, – для нее это был дебют на большой сцене, после квартирников». На самом деле Янка играла хоть и без группы, но на электрогитаре, это видно на фото. К сожалению, запись этого концерта не найдена. Концерт записывался, в том числе, и на видео, но все записи, были затерты из-за тогдашней дороговизны видеопленки. Мнение очевидца: «Уральские баллады о тусовочной жизни современной девушки хиппи. С панк-роком ничего общего не имеет».

    А вот характеристика Егора: «Баба – панк, к хиппизму отношения не имеет, чистый панк, агрессивный». Перед фестивалем она сильно волновалась, так как не могла позволить себе провала. Но был полный аншлаг. Фестиваль стал первым серьезным испытанием для Янки и подтверждением ее значимости в рок-жизни Сибири.



    За две недели до фестиваля, в составе «Великих октябрей» – Игоря «Джеффа» Жевтуна (гитара) и Евгения «Джексона» Кокорина (барабаны – его слабый профессиональный уровень вспоминают практически все, кто хоть раз слышал) писался тюменский бутлег «Деклассированным Элементам», – в местной «полустудии», на магнитофон «Сатурн».

    Судьба сжалилась над Янкой, вышло так, что эта запись, не причислявшаяся к каноническим даже самими музыкантами, оказалась лучшим электрическим студийным воплощением песен Янки. Многие недовольны звучанием альбома, техническим несовершенством, что вполне объяснимо – альбом был записан практически «живьем», на одном дыхании, без звукорежиссера, с минимальными техническими возможностями.

    1 августа 1988 года состоялся ее концерт в Кургане с «Инструкцией по выживанию», который является, наверное, одной из лучших концертных электрических записей Янки.

    Осенью в Новосибирске ею вместе с группой «Закрытое предприятие» были записаны 3 песни. Они заметно отличались от всего остального, что записано Янкой – пост-панковские аранжировки, тягучее, слегка депрессивное звучание, длинные вступления и коды, медленный вокал. Стиль группы не очень устраивал Янку, но одно время, за неимением других возможностей, она собиралась сыграть с группой концерт или даже записать альбом.

    Янка с Егором попали в Питер на первые квартирники, где уже ждали известного по самописным альбомам Летова. Зрители получали в качестве приложения Янку, и все всегда были потрясены ее песнями, ее талантом. В Москве была такая же реакция: «Духовно анемичная, изверившаяся Москва ходила на Янку, как куда-то в эпоху Возрождения, дивясь в ней той силе чувств, которую не видела в себе», – вспоминал Сергей Гурьев, добавляя с запоздалым раскаянием: «Мы ее ели».

    «От песен Янки веет безысходностью, но с ними почему-то легче безысходность эту преодолеть», – написала другая журналистка, Светлана Кошкарова, и это справедливее и уместнее. «Янку боготворили, обожали, преклонялись – перед плотной основательной сибирской девочкой, руки в феньках, на рыжих лохмах хайратник, шитый бисером; не мадонна, не анемичное хрупкое чудо. Кажется, она жила, вовсе не замечая этого преклонения, жила полностью в себе. Песни – абсолютно интимны. «Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах» могла написать только безоглядно (и безответно?) влюбленная женщина. В кого?» (Е.Борисова. «Янка. Хроника явленой смерти»).



    Нарастали противоречия между Янкой и Егором. Через полтора года совместной жизни они расстались. «Чтобы с ним жить, надо быть ему равным. Если ему уступаешь, он тебя сминает», – говорила Янка. Причину их размолвки Егор не рассказывал, а Яна постаралась как можно скорее забыть об этом периоде. Наверняка и Егор по-своему любил Янку. Но любви мешали постоянные соревнование и разногласия, как в творчестве, так и в отношении к жизни. И Янка не выдержала, ушла. Она не была слабым человеком, но устала от постоянной борьбы. Многие до сих пор продолжают обвинять Егора Летова в смерти Янки. Лишь ее близкие друзья утверждали обратное: они расстались задолго до ее смерти и с тех пор не очень много общались. Правда, почти до конца часто играли в совместных концертах. Но за эти полтора года Егор успел рассорить Янку со многими ее друзьями – все, что говорил и делал Егор, Янка считала правильным, даже если при этом он оскорблял и унижал ее друзей. Либо предпочитала не спорить.

    Две подруги Яны – Анна Волкова и Ирина Летяева – считали себя виноватыми в том, что они в свое время почти перестали общаться с Янкой и недостаточно поддержали ее морально в самый критический период. Ник Рок-н-Ролл вспоминал историю с ироничной перепевкой его группой «Коба» Янкиной песни «Я Оставляю Еще Полкоролевства». Сама Яна отнеслась к ней нормально, с юмором. Но когда о песне узнал Летов, устроил Нику скандал, и Янка встала на сторону Егора, рассорившись с Ником.

    Таким образом, получалось, что Летов, пусть не прямо, но косвенно виноват во многом, что случилось с Янкой, в ее одиночестве, и в ее депрессиях. А сама Янка, при всей своей демонстративной неженственности, свободолюбии и независимости, в данном вопросе вела себя как самая обычная женщина – влюбленная, боготворящая своего избранника, прощающая ему все. И, не задумываясь, жертвовала верными и преданными друзьями во имя этой непонятной и неравноправной любви. Лишь в конце она, вероятно, стала более трезво смотреть на события и как-то пыталась поправить отношения с людьми, но это ей удалось не в полной мере.



    1989 год.

    При помощи Анатолия Соколкова, пытавшегося как-то помочь музыкантам обрести официальную «крышу», «Гражданская оборона» и Янка вступили в Ленинградский рок-клуб, но так до конца и не прижились в нем. Почти все питерские музыканты инстинктивно отторгали чуждое и непонятное им. Дружеские отношения сложились только с музыкантами «Аукцыона».

    После 1988 года – и чем дальше, тем заметнее – ее стихи и песни становятся все более темными, неконкретными, тяжкими. Многие – в мужском роде. И все больше о смерти: карнизы, падения и многоэтажки:

    «А я почему-то стою и смотрю до сих пор
    Как многоэтажный полет зарывается в снег».

    («Крестом И Нулем», 01.1989)

    «По шершавому бетону на коленях вниз
    Разлететься, разогнаться – высота, карниз»

    (стихотворение 1989 г.)

    17 февраля 1989 года – годовщина гибели Саши Башлачева. Янка участвовала в серии концертов его памяти. 19 февраля – в ДК МЭИ, аншлаг (из-за ОБОРОНЫ), 20 февраля – концерт памяти Башлачева в Питере. Организаторы не хотели, чтобы на концерт попали все без разбора, и попытались устроить вечер «для посвященных» – маленький зальчик ДК Пищевиков, в сборной солянке из необъявленных исполнителей (в лицо знали, кажется, только Ревякина и Задерия) три песни Янки, сравнимые по силе эмоционального воздействия с языческими заклинаниями, многократно усиленные ревером. «Мороз по коже, шепот: «Кто это?», – вспоминала присутствовавшая на концерте Екатерина Борисова.

    После всех этих мероприятий Янка находилась в сильной депрессии: «Башлачев протоптал дорожку, и мне пора по ней. От меня в этой жизни всем только неприятности и страдания. Все вздохнут с облегчением, когда я исчезну», – повторяла она после приезда домой. Многие вспоминают, что эта черта была вообще характерна для Янки – вину за все неприятности, случившиеся с другими людьми, склонна была приписывать себе. Даже если никаких рациональных объяснений этому не существовало.

    В 1989 году Станислав Иванович женился и переехал к жене, Алле Викторовне, жившей с сыном и невесткой. Вскоре они получили квартиру на улице Доватора, а Янка осталась в старой избе под номером 61 на Ядринцевской улице.

    Постепенно отходя от Егора, Янка почти перестала общаться и с остальными своими товарищами, с которыми вместе работала. Сама Яна говорила о Летове: «Всё, мы поссорились так, что обратной дороги нет». В какой-то момент она осталась практически одна – без подруг, без семьи, без любимого человека. Вспоминал один из знакомых Янки, врач новосибирской клиники: «Однажды я ей про своих пациентов рассказывал, «Представляешь, – говорю, – сегодня была пациентка с диагнозом «ангедония». – «Что это?» – заинтересовалась Янка. «Это состояние, когда нет радости, нет счастья, но не депрессия». – «Это мой диагноз», – решила тогда она. И через неделю написала песню с одноименным названием».





    В начале 1989 года была сделана акустическая запись, сделанная по желанию Летова дома у Фирсова специально для русской эмиграции в Париже, в 1995 году переизданная под названием «Продано!». Янкины песни сопровождались только ее гитарой. Лишь последнюю песню, «Деклассированным Элементам», они по традиции поют дуэтом с Летовым. Тогда же писался и акустический альбом самого Егора «Русское Поле Эксперимента». Вскоре после записи Летов по неизвестным причинам отказался от этих альбомов и потребовал исключить их из дискографии ГО и Янки. Однако потом смягчился и дал им «право на жизнь», скромно именуя их бутлегами.

    В апреле состоялся концерт с ГО в Питере, в концертном зале «Время» в Автово: 3 песни, бешеный звук, подпевки Егора. Тогда же, в Питере французскими журналистами снимался фильм о рок-жизни в Советском Союзе. Питерский концерт Янки и Егора вошел в этот фильм. К сожалению, этой записи в России не сохранилось.

    22 апреля состоялся концерт в ДК МВД в Симферополе вместе с ГО. Янка путешествовала по Крыму: Ялта, Гурзуф… Янка также приняла участие в одном из рок-фестивалей во Дворце культуры Профсоюзов в Симферополе. Велись видеосъемки, возможно, их удастся когда-нибудь найти.

    3 июня Янка приняла участие, спев 2 песни, в новосибирском концерте памяти гитариста ГО Дмитрия Селиванова, повесившегося 22 апреля того же года. Кроме Янки в концерте выступали ГО, «Инструкция по выживанию», Манагер и многие другие музыканты. Выступление Янки было издано вместе с другими сохранившимися ее видеозаписям. Остальной концерт на видео можно найти в частных коллекциях.

    В том же 1989 году, с 25 августа по 16 сентября в Омске дома у Егора и под его руководством были записаны первые «официальные» и (что немаловажно) признанные за таковые самой Янкой электрические альбомы «Ангедония» и «Домой!».





    Барабаны и черновая гитара были записаны в Питере на точке «Аукцыона» 20-21 июля 1989 года Александром «Папиком» Канаевым. По его свидетельству, в процессе записи Янка спела несколько больше песен, чем вошло в альбомы. В то же время на альбомах есть номера, которые тогда не записывались (видимо, речь идет о вставках из тюменского бутлега 1988 года) И хотя сам Летов почти не играл на этих альбомах, они несут явный отпечаток звука, присущего ГО. Летов рассказывал: «Раздражающую меня этакую скорбную, пассивную и жалкую констатацию мировой несправедливости, заметно присутствующую в Янкином голосе и исполнении, я решил компенсировать собственной агрессией... Возможно, в результате возникло не совсем ей свойственное (а, может быть, и совсем не свойственное), зато получилось нечто общее, грозное и печальное, что в моем понимании – выше, глубже, дальше и несказанно чудеснее изначального замысла».

    Янка бунтовала, Егор гордился результатами своих трудов – вышел не «бессильный бабий плач», а крутой панк, без «эстетства и утонченности», и без презираемой Егором жалости к миру. Но эта жалость все равно рвалась из этого шумного, скрежещущего, заглушающего чистый Янкин голос «фирменного» грязного саунда Летова и компании. Нет практически ни одной электрической записи, где инструменты звучали бы адекватно Янкиным песням, не портили бы их, не заглушали, а наоборот, выгодно оттеняли и делали еще лучше, еще выразительнее...

    В значительной степени Янку и ее творчество изменило не только общение с Егором, но и постоянное вращение в мужской компании, в которой почти каждый был незаурядной творческой личностью, и ей нужно было постоянно держаться на уровне, доказывая, что она не хуже их, что ее творчество имеет право стоять рядом с их музыкой. Тяжело отражались на психике и сложности с поиском музыкантов. К их подбору Янка относилась очень серьезно (как и ко всему в жизни) – технического мастерства для нее было недостаточно, ей была нужна близость по духу, дружба, полное взаимопонимание с полуслова. «Своим» музыкантом, который больше нигде не играл, у нее был только Сергей Зеленский, боготворивший Янку. Очень теплые отношения были и с Джеффом, который тоже постоянно рвался играть не с ГО, а на бас-гитаре в группе Янки. С Джеффом Янку объединяла и страсть к народной музыке. Вдвоем они иногда ездили по деревням, собирая местный фольклор, записывали уникальные народные песни, сказания. Сама Янка тоже очень любила народное творчество, часто исполняла что-то на тусовках одна или с кем-то хором, кое-что из этого было записано – «Сад», «То Не Ветер»…

    Не ладилось и со студией. Нужны были деньги, связи, организаторские способности. Ничего этого не было. В итоге проще всего было записываться у своих людей – на «ГрОб-студии». А там – давление Летова, навязывавшего Янке свое видение музыки. Проведя несколько лет в мужском коллективе, Янка изменилась, став более резкой, жесткой и целеустремленной. Она часто говорила и писала в мужском роде – «я пошел», «я спел», «я сделал». Отец Яны вспоминал, что эту манеру она переняла у своей приемной бабушки – матери второй жены Станислава Ивановича.

    В разных городах становятся популярны ее записи, в основном акустические. Янка становилась известной не только в андеграундных кругах, но от официальных записей отказывается: «Слышали, на «Мелодии» выходит ваша пластинка? – Ложь. Не записывалась и записываться не собираюсь, даже если предложат» (из беседы с журналисткой Еленой Гавриловой в Барнауле, на «Рок-Азии», октябрь 1990 года).

    Летов в одном из интервью говорил, что «Мелодия» предложила Янке записать пластинку, но было поставлено условие – без мата. Вначале Янка действительно собиралась сделать сборник из разных альбомов, но потом решила отказаться от записи. «Я буду жить так, как мне нравится», – как-то сказала она и не отступила от этого принципа. Например, на одном из своих выступлений она оборвала концерт на полуслове, прокомментировав: «Все, больше не могу ни петь, ни играть, ни говорить» – и бросила гитару в угол.



    Тем не менее, примерно в это же время песни Янки начали потихоньку появляться на радио, преимущественно на молодежных станциях: «От Большого Ума», купированный вариант «Гори-Гори Ясно». Вряд ли сама Янка знала об этом, и вряд ли кто-то спрашивал ее разрешения. В Лондоне известный ведущий радио ВВС Сева Новгородцев также включает ее песни в свои программы.

    Стараниями Фирсова о Янке узнали в Европе. Ей приходили приглашения поехать с концертами во Францию, Германию. Неизвестно почему, но эти замыслы так и не осуществились, хотя сама Янка воспринимала известия о подобных приглашениях с радостью и энтузиазмом. «Хочу посмотреть, как люди ходят по улицам и просто так улыбаются», – говорила она. Известный в то время арбатский поэт-тусовщик Андрей Полярный, он же «Дрон», «Лысый Дрон» пытался сделать Янке и Егору приглашение в Германию. Не успел.


    1990 год.

    Этот год открылся череповецкой «Рок-Акустикой» 12-14 января. Аудиозапись фирмы «Мелодия» была уничтожена Юрием Морозовым по просьбе самой Янки в ночь после концерта, – Янка не хотела попасть в фестивальный сборник, планировавшийся к изданию «Мелодией».

    Есть сведения, что у кого-то сохранилась запись с пульта. Видеозапись Янкиного выступления 13 января сохранилась и была издана на питерском лейбле «Манчестер Files». Мнения обо всех, кто там играл, весьма разнородны, о Янке – однозначны: «Как живительная влага для искаженной и опаленной солнцем земли. Ее голос вливался в вены, пульсировал внутри, разгоняя кровь и очищая душу от тех фекалий, которыми загружает нас окружающий социум» (А.Кушнир, А.Пигарев). «Ты, Янка, – большая река» (Маша Володина).

    Впрочем, были и другие отзывы: высокомерно-оскорбительная фраза в автобиографии вечно всем недовольного Юрия Морозова, отозвавшегося о Янкином выступлении в Череповце так: «Подвыпившая Янка, с грохотом скакавшая под неизбывную умцу-умцу по сцене и голосившая не своим голосом, чтоб затем вскоре повеситься». Но люди, близко общавшиеся с Янкой на том выступлении, утверждают, что не было ни наркотиков, ни алкоголя, просто Янка очень нервничала, волновалась – ведь это было фактически первое ее выступление на большом фестивале, где собрались рок-музыканты самых разных жанров, в том числе и уже тогда знаменитые.

    На фоне общего бесшабашного фестивального веселья Янка выделялась своей замкнутостью: «…Ну представляете, что делается на рок-фестивале вечером в гостиничном номере? В маленькую комнатку набивалось по 20 человек… Вино, трава… А Янки не было. Она держалась особняком. И я помню даже, что это становилось темой некоторых разговоров, – что она затворница и не очень, как сказали бы теперь, публичный человек» (Дмитрий Крюков, Нижний Новгород).



    По дороге в Москву, в вагонном тамбуре, Янка дала Крюкову интервью – случай, редчайший в ее жизни. Статья о фестивале с этим интервью была потом опубликована в одной из нижегородских газет, но найти ее не удалось.

    20 февраля – мемориал Башлачева в Питере, в БКЗ «Октябрьский», тоже записанный, изданный и разобранный по полочкам. Чуть ли не единственное выступление Янки на столь официальном мероприятии. Опять с Летовым (и опять после Летова! – он всегда настаивал на таком порядке), опять мало песен – всего три. Организаторы в шоке после их выступлений: «Кто эти гопники, выступавшие сейчас – тощий парень и толстая девушка?! Не могли пригласить певцов получше?! Еще мата со сцены не хватало!»

    Концерт едва не закончился скандалом. Липницкий в «СДВИГ-афише» упрекнул Янку в излишней безысходности и отсутствии юмора в песнях. Известно, что в жизни она была веселым и смешливым человеком, но нет ни одной смешной песни, ни одного забавного стишка. Но о каком юморе можно говорить на поминальном концерте? Ни Янка, ни Егор не участвовали в финальном хоровом пении Ильченковской «Бей, Колокол». Ни Янка, ни Егор не попали в телеверсию этого концерта. Однако по иронии судьбы именно записи Янки и Егора получили широкое хождение в народе. Остальные выступления найти достаточно сложно.

    9-10 апреля 1990 года состоялись концерты Янки с Летовым в Киеве – последние из известных совместных их выступлений. Сохранилась запись как минимум одного из концертов Янки. В мае у Летова возникла идея записать в рамках «Коммунизма» что-то типа нынешних «Старых Песен О Главном», куда вошли бы уличные блатные песни с привлечением к этому проекту Янки. Но этому замыслу так и не суждено было сбыться.

    В этот период Янка жила преимущественно в Новосибирске. Тогда же в Янкиной жизни появился близкий человек, Сергей Литаврин. Он был старше ее лет на 10. Жил он в том же общежитии – некоторое время Янка жила с ним. Сергею нравилась та музыка, которую делала Янка, ее песни, они с Яной любили друг друга, но, видимо, не все было гладко, – многие вспоминают теперь об их странных молчаливых отношениях, о жалобах на взаимное непонимание.

    Весь последний год Янка мучительно разрывалась между нормальными человеческими желаниями – быть женщиной, иметь семью, дом, любимого человека, и творчеством. Невозможно делать несколько дел одинаково хорошо, всегда приходится чем-то жертвовать. Янка попыталась выбрать творчество, песни…

    Еще на «Рок-акустике» Янка и Ник Рок-н-Ролл познакомились с журналистами из Владивостока, которые собирались снять фильм об акустическом рок-фестивале и показать его на местном ТВ. А летом этого же года Янка с Ником и сами побывали во Владивостоке. Они жили за сценой художественного клуба – им руководила одна из тех журналистов, Инга. Есть информация и о видеосъемке, сделанной Ингой в Череповце. Это тусовка в гримерке перед концертом, небольшое интервью Янки, сам концерт, записанный несколько в ином ракурсе, чем общеизвестная запись, и снова в гримерке уже после выступления, песня с Черным Лукичем. Запись и ее копии сохранились у нескольких людей, но довольно редкая, найти ее довольно сложно.

    29 сентября был концерт в Новосибирске, в Академгородке совместно с группой «Петр III». Присутствовали в основном друзья, знакомые, был там и Янкин папа. Тогда Янка впервые исполнила новые песни: «Придет Вода», «Выше Ноги От Земли» и другие, ставшие последними в ее жизни.

    Последний из «больших» фестивалей с Янкой – «Рок-Азия» в Барнауле (предыдущие фестивали этой серии назывались «Рок-Периферия») 9-13 октября 1990 года. Янка играла с «Октябрями».



    Мнение Тоби Холдстворта из «Синсер Менеджмент» (Лондон): «Это большое искусство. Грязь со вкусом – это круто!» Мнение из зала: «Боже, где она нашла таких лабухов!» Сама тоже была недовольна – едва закончив последнюю песню, сорвала гитару и грохнула ею о сцену. И ушла. По мнению очевидцев, несмотря на все технические проблемы, «выступление было мощное, но абсолютно суицидальное. Следующим актом было бы самоубийство на сцене» - говорил Алексей Коблов.



    Кто-то додумался обозвать ее «леди-панк». Выражение было подхвачено журналистами и периодически всплывает до сих пор. После этого абсолютно провального выступления Янка окончательно разочаровалась в электричестве и в своих музыкантах. Это был ее последний электрический концерт. Выступление записывалось на видео, но примерно через месяц запись была, как обычно, затерта по причине дефицита пленки. Остается очень слабая вероятность, что у кого-то могли остаться копии.



    На следующий день Янка играла в Иркутске последний из сохранившихся в записи концертов Янки. Редкий случай, когда Янка изменила своему правилу не отвечать на вопросы (среди сохранившихся записей это единственная подобного рода). Между песнями – ответы на записки из зала. Живая непосредственная запись, непринужденное общение со слушателями. Новые на тот момент песни, а также редко исполняемые «Пауки В Банке» и «Нюркина Песня». 3 песни из этого концерта вошли в Летовскую компиляцию альбома «Не Положено», одна песня в альбом «Стыд И Срам». По свидетельству очевидцев, концерт был потрясающий, впрочем, как и все предыдущие выступления в Иркутске и Ангарске. Набился полный читальный зал, слушатели сидели на полу, вплотную придвинувшись к Янке. После концерта долго не расходились. Сама Янка тоже выглядела радостной и возбужденной.





    1991 год.

    Новый, 1991 год, Янка с подругами и Сергеем отмечала в Новосибирске в общаге. Пили, веселились, слушали музыку, пели народные песни.

    Несмотря на регулярные конфликты с Летовым, Янка изредка встречается с ним. Еще в 1990 году они периодически вместе проводили концерты и помогали друг другу в записях. Янка не решалась окончательно творчески разойтись с Егором.





    Летов постоянно привлекал к своим проектам, убеждал играть вместе концерты. Однако после киевских концертов 1990 года вместе они уже не выступали.

    В конце февраля Янка уехала в Новосибирск. В общежитии НЭТИ она записала в акустике четыре песни, в которых боль буквально хлестала через край – «Выше Ноги От Земли», «На Дороге Пятак», «Про Чертиков», «Придет Вода». Песни были удивительно емкие, многогранные, полные жутких образов, с плотным и тяжелым саундом. В голосе был надрыв и безысходность, какая-то безнадежная ярость и агрессия. Все это особенно заметно в акустике, не прикрытой тяжелыми аранжировками, визжащей гитарой и безумным электроорганом. Записывал песни Игорь Краснов (хотя, по его воспоминаниям, запись состоялась в ноябре 1990-го), пятой были записаны «Пауки В Банке». Песня «Придет Вода» оказалась последней Янкиной песней, она была написана в конце 1990 года. Многие расценивают ее как прощание. В эту версию вписывается и замечание Ани Волковой о том, что Янка уже в январе 1991 года как-то призналась ей, что решила покончить с собой. И кажется теперь неудивительным, что эти песни оказались последними.



    Зимой 1991 года друзья в Томске договорились об организации концерта Янки. Нашли зал, деньги, дело оставалось за Янкой. Через Аню Волкову узнали, что Янка от всех выступлений отказывается.

    В начале 1991 года Янка ушла из общежития и возвратилась в свой дом на Ядринцевской. Возможно, причиной тому были напряженные отношения с Сергеем Литавриным. На нее с новой силой навалилась депрессия. Янка почти перестала писать песни и стихи, прекратила давать концерты, замкнулась в себе. По словам ее отца, это началось еще в феврале 1990 года, после возвращения с московского и питерского концертов памяти Саши Башлачева. Но друзья говорили, что резкая перемена в настроении Янки наступила после приезда Летова зимой, вскоре после новогодних праздников. Их ссоры и примирения с Янкой были тогда постоянными и выматывающими, несмотря на то, что с Янкой они уже давно не были вместе, и, казалось бы, им давно было нечего делить. Но тот визит совершенно придавил Янку. После этого она все чаще уединялась в своей комнате, на все вопросы отвечая: «Мне не о чем говорить». Редко выходила из дома, похудела, практически не спала по ночам, потеряла интерес к людям.

    Один Янкин знакомый, Андрей Ковалёв, рассказывал, что приходил к ней домой как-то по весне и спросил: «Ну, как живёшь, Яныч?» А она ответила: «А я не живу…» Почти все время Янка проводит дома, лишь изредка встречаясь со старыми друзьями. В марте, по свидетельству Константина Рябинова и Анны Волковой, она последний раз виделась со своими соратниками по «Гражданской обороне» и «Великими октябрями» в Омске.

    Отец Янки вместе с Аллой Викторовной пытались «отогревать» Яну. Она сильно увлеклась российским фольклором, разучивала массу народных песен, читала много книг. Казалось, скоро ей удастся соединить роковые интонации с фолком. Янка была знакома с сыном Аллы Викторовны, Сергеем Шураковым, они очень дружили, Сергей ценил и уважал Янку, а матери говорил, что после 2-х неудачных браков он впервые встретил близкого и интересного человека среди женщин. Сам он тоже был весьма интересной и образованной личностью – занимался восточными единоборствами, буддизмом, ездил на стажировку в Японию и Китай, участвовал там в соревнованиях.

    На конец весны некими организаторами из Сибири планировался Янкин совместный с БГ и «Калиновым мостом» тур по городам Золотого Кольца, Русского Севера, ждали ее и на первом московском фестивале «Индюки». Но на дверях ДК Русакова висел огромный плакат «Летова не будет!», а про Янку говорили: у нее жуткая депрессия, приезжала в Москву, пролежала сутки на кровати лицом к стенке и уехала домой… В это время концертов она уже, по всей видимости, не давала.

    Весной 1991 года наступил самый критический период в жизни Янки. Незадолго до смерти Янка дала «обет молчания». За две недели она не проронила ни слова. Даже родители почувствовали неладное. В конце апреля в семье случилась трагедия: погиб Сергей Шураков. Причиной стала халатность врачей в больнице, где Сергей проходил обследование и лечение перед медкомиссией для устройства на работу. Сергей умер 23 апреля, а родным сообщили только 4 мая… Янка участвовала во всех похоронных делах, на нее все это сильно подействовало. На следующие праздники родители забрали ее на дачу, чтобы как-то отвлечь, самим отвлечься.

    Вот тут-то и свершилось то, чего никто не ждал. Янка стеснялась курить при родителях, зная, что отец не выносит запаха дыма. Она даже дома курила в вытяжку печи, и все время уходила в лесок неподалеку от дома. 9 мая, перед ужином, примерно в 6 часов вечера, она, как обычно, ушла в лесок, но долго не возвращалась. Ее быстро нашли неподалеку от дачи, вернули. А через час она опять исчезла. На этот раз искали до 2-х часов ночи, обежали весь лес, но безуспешно. Решили, что она уехала в город, как часто бывало. Привыкли к подобному поведению.

    Утром отец, первой электричкой вернувшись домой, обзвонил всех Янкиных знакомых, обошел все места, где могла бы быть Янка, но поиски результатов не дали. В милиции заявление о пропаже приняли только на третий день. Гибели Янки никто не мог и предположить. Ходят слухи об открытке, которую получили 10 мая некоторые близкие друзья Янки. Текст был примерно таким: «Пускай у тебя все будет хорошо. Я тебя очень люблю. Дай Бог избежать тебе всех неприятностей».

    Сообщили в Москву, – пропала Янка! Думали, вдруг случилось чудо, – уехала туда, никого не предупредив? Настоящую тревогу подняли как раз в Москве. В Новосибирск звонил художник Кирилл Кувырдин, ему отвечали, мол, с ней так бывает: ушла, погуляет, вернется. Среди многочисленных обожателей, друзей и поклонников у Янки не оказалось по-настоящему близких людей, которых бы встревожило всерьез ее исчезновение. Волновались, гадали, но толком никто поисками не занимался. Потом журналист Юрий Щекочихин из «Комсомольской правды», толком и не знавший, кто такая Янка, достал по каким-то своим каналам новосибирскую милицию, которая стала искать.


    После…

    Янку нашли только 17 мая. Ее тело нашел ранним утром рыбак в реке Иня возле станции «Издревая». По другим сведениям, это произошло у станции «Иньская». А утонула Янка, видимо, близ станции «Новородниково». Тело несло по воде более 40 километров. Янку смогли опознать только по одежде, – настолько разбухло тело от воды и жары. Похоронили ее в закрытом красном гробу в Новосибирске, на Заельцовском кладбище, среди деревьев, на болотистой почве, в стороне от главной аллеи. Рядом находится могила Сергея Шуракова.



    Похороны состоялись в кругу друзей, родных и музыкантов. Собрались и разнообразные знакомые, тусовщики, фанаты. Вот одно из воспоминаний Елены Оренинской об этом мероприятии: «Летов превратил их в саморекламу, все сводил к своей философии, музыке, а не о погибшем человеке говорил. Игорь сказал еще тогда, что Летов всегда будет подталкивать к смерти людей вокруг себя, а сам умирать не собирается». Об этом же говорили и Алексей Коблов, и Ник Рок-н-Ролл, и многие другие. Были и пляски до упаду, море водки и наркотиков, крики Егора о том, что смерть Янки – жизнеутверждающая, и потому не надо слез и поминаний, нужно веселиться и радоваться жизни. Можно только представить, каково это было видеть Янкиным родным, да и всем тем, для кого ее смерть не была «жизнеутверждающей».

    После поминок Егор самовольно выгреб из Янкиного стола пачку бумаг. Говорят, что, кроме стихов, которые потом издали, там была и личная переписка Янки с Летовым. После смерти Янки Егор Летов женился на Анне Волковой, которая к тому времени рассталась с Валерой Рожковым. Позже снова женился на Наталье Чумаковой, тоже присутствовавшей на похоронах Янки.

    Янкин отец до последнего дня не верил, что его дочь – звезда. Только похороны, на которые собралось больше тысячи человек с разных концов России, его убедили. После смерти дочери он продолжал часто общаться с друзьями Янки, созванивается иногда и сейчас, особенно дружен с Аней Волковой.

    Следствие пришло к выводу, что это либо несчастный случай, либо самоубийство. Медицинская экспертиза была очень подробной, ни о каких следах насильственных повреждений там не говорилось. Вначале не отклонялась и версия наркотиков. Но знакомые отрицали: «Это неправда, Янка боялась даже лекарства принимать и за всю жизнь не выпила ни одной таблетки».

    Много было написано о фатальном участии в Янкиной судьбе Егора Летова. Ник Рок-н-Ролл открыто обвинял Егора в ее смерти в нескольких интервью. Впрочем, это утверждение спорно: «Янка не кажется способной столь полно и буквально принять идеи и мироощущение даже такого мощного творца, как Летов. Более того, ругань между ними на почве идеологически-мировоззренческих разногласий, разного подхода к основным принципам творчества, кажется, была обычной и постоянной; окончательно разругались они задолго до Янкиной смерти» - пишет Е. Борисова.

    Позже Егор пытался представить Янку солдатом, погибшим за его дело на его идеологическом фронте: «Рок-н-ролл жестокая штука. Если решил принять участие в игре, творчестве, – надо распроститься с мечтаниями влезть на елку, не ободрав задницы. Да и вообще, всегда и во всем необходимо доходить до полного крутняка. До самосгорания. Если нет ни сил, ни выхода, тогда надо уходить достойно, как Янка, Башлачев, Селиванов и другие братья и сестры мои по фронту. Они победили, поправ, в первую очередь, свирепый закон самосохранения».

    Одно время Егор упорно твердил о некой предсмертной записке, в которой, якобы, Янка и объясняла причины своего. Но позже он стал говорить, что никакой записки вовсе и не было, и все это он придумал. Если даже считать, что Егор имел в виду ту самую открытку, полученную 10 мая, то никаких объяснений и явных прощаний там не содержится. Единственное же, о чем известно достоверно, так это о коротком письме от 27 февраля, которое получили Федяй и Летов, а возможно, и кто-то еще. Но считать предсмертной запиской письмо, написанное за 2 с лишним месяца до гибели – большая натяжка.

    В течение всех лет Егор крайне неохотно отвечал в интервью на вопросы о Янке, резко пресекая все попытки как журналистов, так и друзей что-то выяснить. Но позже все же появилось несколько материалов, в которых Летов нарушил обет молчания и что-то рассказал о своих отношениях с Янкой, о ней самой. Впрочем, никаких шокирующих откровений или подробностей, заставляющих посмотреть на все события по-новому, там нет.

    Как утверждал Летов, с Янкой они не общались последние годы, а у Янки никаких суицидальных мыслей и в помине не было. По неподтвержденным данным, когда было найдено тело Янки, на затылке была большая проломленная рана, а в легких не было воды. Если это правда, то она может означать, что смерть наступила еще на берегу. Этой же версии (стычка с пьяной хулиганской компанией) придерживается и Егор Летов. Среди друзей до сих пор ходит легенда об убийстве: есть те, кто говорит, что у друзей были весьма серьезные основания подозревать в этом конкретного человека, знакомого Янки. О подобных слухах рассказывает и Аня Волкова. В любом случае, после того, как Сергей Литаврин опознал Янку, уголовное дело было закрыто. Смерть Янки так и осталась тайной.

    Ее гибель вызвала двоякое отношение. С одной стороны, скорбь и жалость, с другой – насмешку. Многие восприняли этот шаг как некую дань моде. «Башлачев протоптал суицидальную дорожку коллегам», – так порой комментировали ее смерть. Тем не менее, ни одного прямого доказательства, что это было самоубийством, нет.

    При жизни не вышло ни одной пластинки Янки, ни одной кассеты, изданной промышленным тиражом. Интервью она не любила давать принципиально. Все Янкины интервью можно пересчитать по пальцам одной руки, да и те, что чудом дошли до нас, были, скорее, не интервью, а беседами, разговорами в кругу товарищей. Янка ревностно следила, чтобы ее слова не попали на страницы печатных изданий: «Просто поговорить – пожалуйста. Но в газете не должно быть ни строчки. – Но почему? Может быть, это не нужно Вам, но нужно другим? – Те, кому это нужно, и так разберутся, кто я и зачем». И в этой цитате – вся Янка, все ее отношение к шоу-бизнесу.



    О Янке писали многие, но почти все – недостоверно, односторонне. Началась канонизация, лепка посмертного образа – красивого, но не всегда верного. Редкое андеграундное рок-издание не написало о Янке. Увы, информативные и достоверные материалы можно пересчитать по пальцам.

    Переизданы на CD и кассетах ее прижизненные альбомы, бутлеги. Диапазон вольности простирается от бережно сохраненного Олегом Ковригой и изданного в первозданном виде квартирника 1989-го года («Акустика», «Красногвардейская») до Джулиановского «Столетнего Дождя» (сборник песен Янки в новых аранжировках).

    Все свои песни Янка, так или иначе, успела записать. Кроме самой последней, той, что известна как стихотворение «До Китая рукой подать…» Иногда проскальзывает информация о якобы записанных песнях «Порой умирают боги» и «Нарисовали икону». Таких записей не найдено. Были намерения сделать песню «Нарисовали икону» совместно с Черным Лукичом – текст Янкиного стихотворения, а мелодия Лукича. Но этот проект не осуществился.

    Изданная Летовым книга «Русское поле экспериментов» в 1994 году со стихами – своими, Кузи Уо и Янкиными – включала практически все творческое наследие Яны, но грешило огромным количеством опечаток. Тем не менее, это наиболее известный и доступный сборник стихов Янки (тираж 10000 экз.).

    Также после смерти Янки ее друзья сделали небольшой машинописный (тексты собственноручно печатала Янка еще при жизни) сборник ее стихов, оформив его фотографиями из Иркутска и Ангарска. Сборник размножался на ксероксе и распространялся среди «своих». Представляет ценность тем, что имеет зачастую более точные даты, чем в «РПЭ», Янкины комментарии к текстам, взятые с рукописей, кое-где варианты текстов отличаются от общеизвестных. Сборник также иллюстрирован детскими рисунками: Олег Сурусин некоторое время работал сторожем детского сада, и позаимствовал там материал для оформления.

    В 2002 году питерский музыкант, журналист Яков «Я-Ха» Соколов составил сборник, содержащий полную подборку стихов и текстов песен как самой Янки, так и тех, где она была соавтором. Приведены все даты, комментарии, все известные варианты слов и исполнения, а также немногочисленные интервью Янки и ответы на записки в зале. Сборник существовал только в электронном виде - для официального «бумажного» издания нужны средства, договоренность с правообладателями.

    Одновременно Яковом подготовлен аудиосборник всех чужих песен, к которым Янка имела хоть какое-то отношение: исполнение, подпевки, соавторство текста или музыки, даже аккомпанемент. В 2003 году на основе самиздатовского Иркутско-Ангарского сборника друзья Янки из Иркутска, Ангарска и Усолья-Сибирского род руководством Валерия Рожкова издали книгу стихов Янки. Книга представляет собой точную факсимильную копию самиздатовского сборника.

    На могилу Янки приходят родственники, друзья и самые преданные поклонники. Сторож Заельцовского кладбища вспоминает, что несколько лет назад там постоянно было много народу, а теперь даже на годовщину смерти набирается не больше десятка человек. На могильной плите – живые цветы, венки. Скромный памятник украшают фенечки, колокольчики, у подножия памятника – сигареты, зажигалки, стаканы, значки, записки. Все, как у многих…




    Текст подготовил Андрей Гончаров


    Использованные материалы:

    Материалы сайта www.yanka.lenin.ru




    4 сентября 1966 года – 9 мая 1991 года


    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

  • Все статьи

    имя или фамилия

    Логин:

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»