"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Искусство | Литература

    Аксёнов Василий Павлович



    Писатель
    Лауреат премии «Букер - Открытая Россия» за лучший роман года «Вольтерьянцы и вольтерьянки» (2004)
    Удостоен Ордена искусств и литературы, одной из высших наград Франции (2005)
    Обладатель звания Doctor of Humane Letters (США)
    Член ПЕН-клуба и Американской авторской лиги




    «Ушел один из самых светлых людей поколения «оттепели», который всю жизнь это тепло «оттепели» пытался сохранить и приглашал за собой своих читателей». Андрей Битов.




    Василий Аксёнов родился 20 августа 1932 года в семье партийных работников Евгении Семёновны Гинзбург и Павла Васильевича Аксёнова. Он был третьим, младшим ребёнком в семье, и единственным общим ребёнком родителей. Его отец, Павел Васильевич, был председателем казанского горсовета и членом бюро Татарского обкома партии, а мама Евгения Семёновна работала преподавателем в Казанском педагогическом институте, затем она была заведующей отделом культуры газеты «Красная Татария», и состояла в казанской областной парторганизации.

    В 1937 году, когда Василию Аксёнову не было ещё и пяти лет, его мать, а вскоре — и отец, были арестованы и осуждены на 10 лет тюрьмы и лагерей. Пройдя ужас сталинских лагерей во времена разоблачения культа личности Евгения Гинзбург позже стала автором книги воспоминаний «Крутой маршрут» - одной из первых книг-мемуаров об эпохе сталинских репрессий и лагерей, рассказа о восемнадцати годах, проведённых автором в тюрьме, колымских лагерях и ссылке.

    Старших детей - сестру Майю (дочь П.В.Аксёнова) и Алёшу (сына Е.С.Гинзбург от первого брака) забрали к себе родственники, а Вася был принудительно отправлен в детский дом для детей заключённых, так как его бабушкам не разрешили оставить ребёнка у себя. В 1938 году дяде Василия Аксёнова (брату П.Аксёнова) удалось разыскать маленького Васю в детдоме в Костроме и взять его к себе. Вася жил в доме у Моти Аксёновой (его родственницы по отцу) до 1948 года, пока его мать Евгения Гинзбург, выйдя в 1947 году из лагеря, и проживая в ссылке в Магадане, не добилась разрешения на приезд Васи к ней на Колыму. Встречу с Васей Евгения Гинзбург описала в «Крутом маршруте».

    Магадан поразил Василия своей свободой - в бараке у матери вечерами собирался настоящий «салон». В компании «бывших лагерных интеллигентов» говорилось о таких вещах, о которых Василий до этого и не подозревал. Будущего писателя потрясли широта обсуждавшихся проблем и рассуждения о судьбах человечества. Спустя много лет, в 1975 году, Василий Аксёнов описал свою магаданскую юность в автобиографическом романе «Ожог».



    В 1956 году Аксёнов окончил 1-й Ленинградский медицинский институт и получил распределение в Балтийское морское пароходство, где должен был работать врачом на судах дальнего плавания. Несмотря на то, что его родители уже были реабилитированы, визу ему так и не дали. Аксёнов работал карантинным врачом на Крайнем Севере, в Карелии, в Ленинградском морском торговом порту и в туберкулёзной больнице в Москве (по другим данным, был консультантом в Московском научно-исследовательском институте туберкулёза).

    В 1958 году в журнале «Юность» были напечатаны первые рассказы Аксёнова «Факелы и дороги» и «Полторы врачебных единицы», а в 1960 году была опубликована его первая повесть «Коллеги», по которой впоследствии по ней был снят одноименный фильм. Благодаря этой повести Аксёнов стал широко известен. Он ушел из медицины и вплотную занялся литературой. Многие их ранних произведений Аксёнова - романы «Звёздный билет», «Пора, мой друг, пора», повести «Апельсины из Марокко» и «Жаль, что вас не было с нами» вызвали неоднозначную реакцию властей». Что вынудило руководителей журнала «Юность» в 1963 году уговорить его написать и отдать в газету «Правда» покаянную статью «Ответственность». «Правда, раскаяниям Аксёнова поверили далеко не все», - отмечали исследователи его творчества. Позже его сатирическая повесть «Затоваренная бочкотара», написанная в 1968 году также стала причиной обвинения автора в «скрытом антисоветизме».



    В 1972 году им был написан экспериментальный роман «Поиски жанра». Тогда же в 1972 году, совместно с О.Горчаковым и Г.Поженяном, он написал роман-пародию на шпионский боевик «Джин Грин — неприкасаемый» под псевдонимом Гривадий Горпожакс (комбинация имён и фамилий реальных авторов). В 1976 году Аксенов перевёл с английского роман Э.Л.Доктороу «Рэгтайм».



    В 1970-е годы после окончания «оттепели» произведения Аксёнова перестали публиковаться в Советском Союзе. Романы «Ожог» в 1975 году и «Остров Крым» в 1979 году с самого начала создавались автором без расчёта на публикацию. В это время критика в адрес Василия Аксёнова и его произведений становилась всё более резкой - применялись такие эпитеты, как «несоветский» и «ненародный». В 1977 и 1978 годах произведения Аксёнова начали появляться за рубежом, прежде всего - в США.

    Его друзья вспоминали: «Он был в своем роде неприкасаемым и пользовался уважением даже среди тех писателей, которые принадлежали к совершенно другому «лагерю». К нему испытывали определенный пиетет, даже секретари Союза называли его Василием Павловичем». Однако после «Метрополя» все изменилось.

    В 1979 году Василию Аксёнов совместно с Андреем Битовым, Виктором Ерофеевым, Фазилем Искандером, Евгением Поповым и Беллой Ахмадулиной стал одним из организаторов и авторов бесцензурного альманаха «Метрополь». Так и не изданный в советской подцензурной печати, альманах был издан в США. В знак протеста против последовавшего за этим исключения Попова и Ерофеева из Союза писателей СССР в декабре 1979 года Василий Аксёнов, Инна Лиснянская и Семён Липкин заявили о своем выходе из СП.



    Участники альманаха «Метрополь» слева направо: Евгений Попов, Виктор Ерофеев, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Зоя Богуславская, Борис Мессерер, Фазиль Искандер, Андрей Битов, Василий Аксенов, Майя Кармен.

    22 июля 1980 года Аксёнов выехал по приглашению в США, после чего был вместе с женой Майей Кармен лишён советского гражданства. До 2004 года он жил в США, преподавая русскую литературу в университете Дж.Мейсона в Ферфексе, в Виргинии. Василий Павлович обладал удивительной силой воли. Те, кто высылал его из страны, думали, что это сломает писателя, но ошиблись. Вот как Аксёнов объяснял произошедшее: «Существует такое мнение, что русский писатель не может писать вне России. Что, как только он попадает за границу, он начинает ныть, задыхаться и в ближайшей канаве кончает свой век. Это не совсем так, если мы вспомним опыт Гоголя, Достоевского, Тургенева, которые провели за границей долгие годы и писали там далеко не худшие свои вещи. Так и у меня сложилась судьба. Когда ты навсегда покидаешь Родину, ты испытываешь стресс, потом ты начинаешь как-то бороться с этим, приходишь в себя и вдруг понимаешь, что можно замечательно писать».



    С 1981 года Василий Аксёнов был профессором русской литературы в различных университетах США: Институте Кеннана он работал с 1981-го по 1982-й годы, в Университете Дж.Вашингтона с 1982-го по 1983-й годы, в Гаучерском университете с 1983-го по 1988-й годы, в Университете Джорджа Мейсона с 1988-го по 2009-й годы.

    В США вышли написанные Аксёновым в России, но впервые опубликованные лишь после приезда писателя в Америку романы «Золотая наша Железка» (1973, 1980), «Ожог» (1976, 1980), «Остров Крым» (1979, 1981), сборник рассказов «Право на остров» (1981). Также в США Василием Аксёновым были написаны и изданы новые романы: «Бумажный пейзаж» в 1982 году, «Скажи изюм» в 1985 году, «В поисках грустного бэби» в 1986 году, трилогия «Московская сага» в 1989, 1991 и 1993 годах, сборник рассказов «Негатив положительного героя» в 1995 году, «Новый сладостный стиль» в 1996 году, посвященный жизни советской эмиграции в Соединённых Штатах, «Кесарево свечение» в 2000 году.



    Впервые после девяти лет эмиграции Аксёнов посетил СССР в 1989 году по приглашению американского посла Дж.Мэтлока. В 1990 году Василию Аксёнову было возвращено советское гражданство, после чего писатель жил в Москве, и ездил в Биарриц во Франции, где у него с 2002 года был дом.

    С 1980-го по 1991-й годы Василий Аксёнов в качестве журналиста активно сотрудничал с «Голосом Америки» и с «Радио Свобода». Аксёновские радиоочерки были опубликованы в авторском сборнике «Десятилетие клеветы» в 2004 году. Эдуард Тополь рассказывал об Аксёнове: «Аксёнов был из мощной когорты диссидентов-шестидесятников, которая давала надежду на то, что мы остаемся людьми даже при советской власти». По его мнению, без духа диссидентства вообще нет настоящего писателя: «Революция должна быть не на улице, а в душах людей. И настоящий писатель должен говорить то, что хочет сказать, несмотря на то, что это может быть запрещено».

    Второй женой писателя была Майя Афанасьевна, которую Аксёнов отбил у своего приятеля, русского кинорежиссера Романа Кармена. Василий Павлович познакомился с Майей в Ялте, куда Кармен приехал отдыхать после инфаркта. Встречались тайком в Сочи. Аксёнов признавался: «О наших изменах знали все. Товарищ Романа Юлиан Семенов раз чуть меня не побил. Кричал: «Отдай Роме Майку».



    Аксёнов увлекался исторической литературой, особенно его интересовал XVIII век. Им было прочитано множество книг, посвященных истории парусного флота. Со студенческой поры он увлекался джазом. Среди его спортивных пристрастий были джоггинг и баскетбол. Василий Павлович не был лишен маленьких человеческих слабостей. Его дурной привычкой было табакокурение. Писатель не скрывал этого, в одном из своих многочисленных интервью он поведал: «Я курил трубку в 22 года, когда воображал себя Хемингуэем. Но сигарета всегда была приятнее. Позже Марина Влади подарила мне классную трубку. Я очень долго с ней ходил».

    Об Аксёнове писали, что это он в 1960-х годах «первый ввел слово «джинсы» в русский язык и сделал их своей униформой». «Он шел, такой джинсовый и такой джазовый», - вспоминала Белла Ахмадулина. А писатель Евгений Попов, поздравляя писателя с юбилеем, отметил: «Из джинсовой куртки Аксёнова, как из «Шинели» Гоголя вышла вся современная русская литература».

    «Он отличался удивительной мощью, и наша литература без него, безусловно, опустела, — считал писатель Дмитрий Быков. — А главное, человек был хороший, чего почти не бывает среди нас. Прежде всего, меня в Аксёнове поражала его способность к эксперименту, потому что я не знаю ни одного молодого писателя, который бы мог написать столь дерзкое сочинение, как «Москва Ква-Ква», такое разительное по храбрости, абсолютно платоновский эксперимент».



    Аксёнов в течение всей своей жизни вел очень активный образ жизни, мог стоять на голове, занимаясь йогой. Но 15 января 2008 года Аксёнову внезапно стало плохо, когда он находился за рулем автомобиля. Произошло ДТП, Василий Аксёнов был срочно госпитализирован в 23-ю больницу, из которой он был переведен в институт Склифосовского. У Аксёнова был обнаружен тромб в сонной артерии, питающей левое полушарие мозга. Тромб был удален. Московскими врачами-неврологами было сделано все возможное, ничего лучшего сделать в другой стране не могли бы.

    29 января 2008 года врачи оценивали состояние писателя как крайне тяжёлое. Василий Аксёнов оставался в больнице под наблюдением врачей. 28 августа 2008 года состояние оставалось «стабильно тяжёлым». 5 марта 2009 года возникли новые осложнения, Аксёнов был переведен в НИИ Бурденко и прооперирован. Позже Аксёнов был переведен обратно в НИИ имени Склифосовского.

    «Он жутко страдал и физически мучился. По привычке его пытались реабилитировать. В последнее время он выживал только потому, что был очень сильным и мужественным человеком. Месяца три-четыре назад он подавал очень хорошие надежды на выздоровление. Нам казалось, что возвращаются психологические реакции, эмоции, но позднее это не подтвердилось», - сказал заведующий отделением реабилитации НИИ нейрохирургии при госпитале имени Бурденко Владимир Найдин.

    По его словам, Аксёнов также страдал от тромбоза кишечника: «Именно с этим диагнозом он был отправлен из нашего НИИ в институт Склифосовского, где он был прооперирован. Операция прошла достаточно успешно, но, учитывая тяжелое состояние, которое было у пациента до этого, все равно не удалось избежать этого трагического конца. Говорят, что Бог дает человеку столько, сколько он может выдержать. Василий Аксёнов выдержал столько, сколько не под силу выдержать среднестатистическому человеку».

    Василий Аксёнов скончался 6 июня 2009 года и был похоронен на Ваганьковском кладбище.



    По словам литературного критика Владимира Бондаренко, изучавшего творчество писателя, смерть Аксёнова стала настоящим ударом по литературе шестидесятников, литературе русской эмиграции и всей литературе прошлого века. «Аксёнов — это, безусловно, один из самых ярких и известных во всем мире российских писателей второй половины XX века. Его книги, конечно, будут переиздаваться, потому что они уже прошли проверку временем», — сказал он.

    О Василии Аксёнове в 2009 году был снят документальный фильм «Василий Аксёнов. Жаль, что вас не было с нами». В нем об Аксёнове рассказали писатели Анатолий Гладилин, Евгений Попов, Александр Кабаков, Белла Ахмадулина и Анатолий Найман. Лили Дени, переводчик Василия Асёнова, поделился своими воспоминаниями о начале 1960-х годов, рассказав о первом знакомстве с прозой писателя. Среди тех, кто также рассказал в фильме об Аксёнове - Борис Мессерер, Олег Табаков и Алексей Козлов.





    Текст подготовил Андрей Гончаров

    Использованные материалы:

    Материалы сайта www.biograph.ru
    Материалы сайта www.rian.ru
    Материалы сайта www.news.km.ru
    Материалы сайта www.jewish-library.ru
    Материалы сайта www.peoples.ru
    Текст статьи «Василий Аксенов: Майя - главная любовь», автор О.Кучкина


    ИНТЕРВЬЮ С ВАСИЛИЕМ АКСЁНОВЫМ, ВЗЯТОЕ ОЛЬГОЙ КУЧКИНОЙ 12 ЯНВАРЯ 2008 ГОДА.



    - Вася, давай поговорим о любви. У Тургенева была Виардо, у Скотта Фитцджеральда - Зельда, у Герцена - Наташа, не будь ее, не родилась бы великая книга «Былое и думы». Что такое для писателя его женщина? Случалось в твоей жизни, что ты писал ради девушки, ради женщины?


    - Так не было... Но все же такое возвышенное было. И наша главная любовь - я не знаю, как Майя на это смотрит, но я смотрю так: Майя, да.

    - Хорошо помню: Дом творчества в Пицунде, ты появляешься с интересной блондинкой, и все шушукаются, что, мол, Вася Аксенов увел жену у известного кинодокументалиста Романа Кармена...

    - Я ее не уводил. Она была его женой еще лет десять.

    - Ты с ним был знаком?

    - Нет. Я один раз ехал с ним в «Красной стреле» в Питер. Я был под банкой. А я уже слышал о его жене. И я ему говорю: правда ли, что у вас очень хорошенькая жена? Он говорит: мне нравится. Так он сказал, и может, где-то отложилось.

    - Сколько лет тебе было?

    - Года 32 или 33. Я был женат. Кира у меня была жена. Кира - мама Алексея. И с ней как-то очень плохо было... На самом деле мы жили, в общем, весело. До рождения ребенка, до того, как она так располнела...

    - Все изменилось оттого, что она располнела? Тебя это стало... обижать?..

    - Ее это стало обижать. Я к этому времени стал, ну, известным писателем. Шастал повсюду с нашими тогдашними знаменитостями... разные приключались приключения... она стала сцены закатывать...

    - А начиналось как студенческий брак?

    - Нет, я уже окончил мединститут в Питере. И мы с другом поехали на Карельский перешеек, наши интересы - спорт, джаз, то-се. И он мне сказал: я видел на танцах одну девушку... Она гостила там у своей бабушки, старой большевички. Та отсидела в тюрьме, ее только что отпустили, это был 1956 год. А сидела она с 1949-го...

    - И твоя мама сидела...

    - Моя мама сидела в 1937-м. А Кирину бабушку каким-то образом приплели к делу Вознесенского...

    - Какого Вознесенского?

    - Не Андрея, конечно, а того, который направлял всю партийную работу в Советском Союзе. Его посадили и расстреляли. Приходил его племянник, который рассказывал, как тот сидел в тюрьме в одиночке и все время писал письма Сталину, что ни в чем не виноват. И вдруг в один прекрасный момент Политбюро почти в полном составе вошло в его камеру, и он, увидев их, закричал: я знал, друзья мои, что вы придете ко мне! И тогда Лазарь Каганович так ему в ухо дал, что тот оглох.



    - Зачем же они приходили?

    - Просто посмотреть на поверженного врага.

    - Садисты...

    - А Кира кончала институт иностранных языков и пела разные заграничные песенки очень здорово...

    - И твое сердце растаяло.

    - Вот именно. А потом... всякие штучки были...

    - Штучки - любовные увлечения?

    - Любовные увлечения. Это всегда по домам творчества проходило. И вот как-то приезжаем мы в Дом творчества в Ялте. Там Поженян, мой друг. Мы с ним сидим, и он потирает ручки: о, жена Кармена тут...

    - Потирает ручки, думая, что у тебя сейчас будет роман?

    - Он думал, что у него будет роман. Она только что приехала и подсела к столу Беллы Ахмадулиной. А мы с Беллой всегда дружили. И Белла мне говорит: Вася, Вася, иди сюда, ты знаком с Майей, как, ты не знаком с Майей!.. И Майя так на меня смотрит, и у нее очень измученный вид, потому что у Кармена был инфаркт, и она всю зиму за ним ухаживала, и, когда он поправился, она поехала в Ялту. А потом она стала хохотать, повеселела. А в Ялте стоял наш пароход «Грузия», пароход литературы. Потому что капитаном был Толя Гарагуля, он обожал литературу и всегда заманивал к себе, устраивая нам пиры. И вот мы с Майей... Майя почему-то всегда накрывала на стол, ну как-то старалась, я что-то такое разносил, стараясь поближе к ней быть...

    - Сразу влюбился?

    - Да. И я ей говорю: вот видите, какая каюта капитанская, и вообще как-то все это чревато, и завтра уже моя жена уедет... А она говорит: и мы будем ближе друг к другу. Поженян все видит и говорит: я ухожу... И уплыл на этой «Грузии». А мы вернулись в Дом творчества. Я проводил Киру, и начались какие-то пиры. Белла чего-то придумывала, ходила и говорила: знаете, я слыхала, что предыдущие люди закопали для нас бутылки шампанского, давайте искать. И мы искали и находили.

    - Развод Майи был тяжелым?

    - Развода как такового не было, и не было тяжело, она хохотуха такая была. Все происходило постепенно и, в общем, уже довольно открыто. Мы много раз встречались на юге, и в Москве тоже. Я еще продолжал жить с Кирой, но мы уже расставались. Конечно, было непросто, но любовь с Майей была очень сильная... Мы ездили повсюду вместе. В Чегет, в горы, в Сочи. Вместе нас не селили, поскольку у нас не было штампа в паспорте, но рядом. За границу, конечно, она ездила одна, привозила мне какие-то шмотки...

    - Время самое счастливое в жизни?

    - Да. Это совпало с «Метрополем», вокруг нас с Майей все крутилось, она все готовила там. Но это уже после смерти Романа Лазаревича. Мы в это время были в Ялте, ее дочь дозвонилась и сказала.



    - Он не делал попыток вернуть Майю?

    - Он нет, но у него друг был, Юлиан Семенов, он вокруг меня ходил и говорил: отдай ему Майку.

    - Что значит отдай? Она не вещь.

    - Ну да, но он именно так говорил.

    - У тебя нет привычки, как у поэтов, посвящать вещи кому-то?

    - Нет. Но роман «Ожог» посвящен Майе. А рассказ «Иван» - нашему Ванечке. Ты слышала, что случилось с нашим Ванечкой?

    - Нет, а что? Ванечка - внук Майи?

    - Ей внук, мне был сын. Ему было 26 лет, он кончил американский университет. У Алены, его матери, была очень тяжелая жизнь в Америке, и он как-то старался от нее отдалиться. Уехал в штат Колорадо, их было три друга: американец, венесуэлец и он, три красавца, и они не могли найти работы. Подрабатывали на почте, на спасательных станциях, в горах. У него была любовь с девушкой-немкой, они уже вместе жили. Но потом она куда-то уехала, в общем, не сладилось, и они трое отправились в Сан-Франциско. Все огромные такие, и Ваня наш огромный. Он уже забыл эту Грету, у него была масса девушек. Когда все съехались к нам на похороны, мы увидели много хорошеньких девушек. Он жил на седьмом этаже, вышел на балкон... Они все увлекались книгой, написанной якобы трехтысячелетним китайским мудрецом. То есть его никто не видел и не знал, но знали, что ему три тысячи лет. Я видел эту книгу, по ней можно было узнавать судьбу. И Ваня писал ему письма. Там надо было как-то правильно писать: дорогому оракулу. И он якобы что-то отвечал. И вроде бы он Ване сказал: прыгни с седьмого этажа...

    - Какая-то сектантская история.

    - Он как будто и не собирался прыгать. Но у него была такая привычка - заглядывать вниз...

    - Говорят, не надо заглядывать в бездну, иначе бездна заглянет в тебя.

    - И он полетел вниз. Две студентки тогда были у него. Они побежали к нему, он уже лежал на земле, очнулся и сказал: я перебрал спиртного и перегнулся через перила. После этого отключился и больше не приходил в себя.

    - Как вы перенесли это? Как Майя перенесла?

    - Ужасно. Совершенно ужасно. Начался кошмар.

    - Когда это случилось?

    - В 1999 году. Мы с ним дружили просто замечательно. Как-то он оказался близок мне. Лучшие его снимки я делал. Я еще хотел взять его на Готланд. Я, когда жил в Америке, каждое лето уезжал на Готланд, в Швецию, там тоже есть дом творчества наподобие наших, и там я писал. Этот дом творчества на вершине горы, а внизу огромная церковь святой Марии. Когда поднимаешься до третьего этажа, то видишь химеры на церкви, они заглядывают в окна. Я часто смотрел и боялся, что химера заглянет в мою жизнь. И она заглянула. Майя была в Москве, я - в Америке. Мне позвонил мой друг Женя Попов и сказал...

    - Мне казалось, что, несмотря ни на что, жизнь у тебя счастливая и легкая.

    - Нет, очень тяжелая.

    - Ты написал рассказ о Ванечке - тебе стало легче? Вообще, когда писатель перерабатывает вещество жизни в прозу, становится легче?

    - Не знаю. Нет. Писать - это счастье. Но когда пишешь про несчастье - не легче. Она там в рассказе, то есть Майя, спрашивает: что же мы теперь будем делать? А я ей отвечаю: будем жить грустно.

    - Вася, а зачем ты уехал из страны - это раз и зачем вернулся - два?

    - Уехал, потому что они меня хотели прибрать к рукам.

    - Ты боялся, что тебя посадят?

    - Нет. Убьют.

    - Убьют? Ты это знал?

    - Было покушение. Шел 1980 год. Я ехал из Казани, от отца, на «Волге», летнее пустое шоссе, и на меня вышли «КамАЗ» и два мотоцикла. Он шел прямо мне навстречу, они замкнули дорогу, ослепили меня...

    - Ты был за рулем? Как тебе удалось избежать столкновения?

    - Просто ангел-хранитель. Я никогда не был каким-то асом, просто он сказал мне, что надо делать. Он сказал: крути направо до самого конца, теперь газ, и крути обратно, обратно, обратно. И мы по самому краю дороги проскочили.

    - А я считала тебя удачником... Ты так прекрасно вошел в литературу, мгновенно, можно сказать, начав писать, как никто не писал. Работа сознания или рука водила?

    - В общем-то рука водила, конечно. Я подражал Катаеву. Тогда мы с ним дружили, и он очень гордился, что мы так дружны...

    - Ты говоришь о его «Алмазном венце», «Траве забвения», о том, что стали называть «мовизмом», от французского «мо» - слово, вкус слова как такового? А у меня впечатление, что сперва начал ты, тогда и он опомнился и стал по-новому писать.

    - Может быть. Вполне. Он мне говорил: старик, вы знаете, у вас все так здорово идет, но вы напрасно держитесь за сюжет, не надо развивать сюжет.

    - У тебя была замечательная бессюжетная вещь «Поиски жанра» с определением жанра «поиски жанра»...

    - К этому времени он с нами разошелся. Уже был «Метрополь», а он, выступая на свое 80-летие по телевизору, сказал: вы знаете, я так благодарен нашей партии, я так благодарен Союзу писателей... Кланялся. Последний раз я проезжал по Киевской дороге и увидел его - он стоял, такой большой, и смотрел на дорогу... Если бы не было такой угрозы моим романам, я бы еще, может, не уехал. Были написаны «Ожог», «Остров Крым», масса задумок. Все это не могло быть напечатано здесь и стало печататься на Западе. И на Западе же, когда я начал писать свои большие романы, произошла такая история. Мое главное издательство «Рэндом Хаус» продалось другому издательству. Мне мой издатель сказал: не волнуйся, все останется по-старому. Но они назначили человека, который сперва присматривался, а потом сказал: если вы хотите получать прибыль, вы должны выгнать всех интеллектуалов.

    - И ты попал в этот список? Прямо как у нас.

    - Приноси доход или пропадешь - у них такая поговорка. Этот человек стал вице-президентом издательской компании, и я понял, что моих книг там больше не будет. И я вдруг понял, что возвращаюсь в Россию, потому что опять спасаю свою литературу. Главное, я вернулся в страну пребывания моего языка.

    - Вася, ты жил в Америке и в России. Что лучше для жизни там и здесь?

    - Меня греет то, что в Америке читают мои книги. Это, конечно, не то, что было в СССР... Но меня издают тиражами 75 тысяч, 55 тысяч...

    Но я спрашиваю не о твоих эгоистических, так сказать, радостях, я спрашиваю о другом: как устроена жизнь в Америке и как устроена у нас?

    - В Америке удивительная жизнь на самом деле. Невероятно удобная, уютная. Во Франции не так уютно, как в Америке.

    - В чем удобство? К тебе расположены, тебе улыбаются, тебе помогают?

    - Это тоже. Там много всего. Там университет берет на себя множество твоих забот и занимается всей этой бодягой, которую представляют формальности жизни, это страшно удобно.

    - А что ты любишь в России?

    - Язык. Мне очень язык нравится. Больше ничего не могу сказать.

    - Кому и чем чувствуешь ты себя обязанным в жизни?

    - Я сейчас пишу одну штуку о моем детстве. Оно было чудовищным. И все-таки чудовище как-то давало мне возможность выжить. Мама отсидела, отец сидел. Когда меня разоблачили, что я скрыл сведения о матери и об отце, меня выгнали из Казанского университета. Потом восстановили. Я мог загреметь на самом деле в тюрьму. Потом такое удачное сочетание 60-х годов, «оттепели» и всего вместе - это закалило и воспитало меня.



    - Ты чувствовал себя внутри свободным человеком?

    - Нет, я не был свободным человеком. Но я никогда не чувствовал себя советским человеком. Я приехал к маме в Магадан на поселение, когда мне исполнилось 16 лет, мы жили на самой окраине города, и мимо нас таскались вот эти конвои, я смотрел на них и понимал, что я не советский человек. Совершенно категорично: не советский. Я даже один раз прицеливался в Сталина.

    - Как это, в портрет?

    - Нет, в живого. Я шел с ребятами из строительного института по Красной площади. Мы шли, и я видел Мавзолей, где они стояли, черные фигурки справа, коричневые слева, а в середине - Сталин. Мне было 19 лет. И я подумал: как легко можно прицелиться и достать его отсюда.

    - Представляю, будь у тебя что-то в руках, что бы с тобой сделали.

    - Естественно.

    - А сейчас ты чувствуешь себя свободным?

    - Я почувствовал это, попав на Запад. Что я могу поехать туда-то и туда-то, в любое место земного шара, и могу вести себя, как захочу. Вопрос только в деньгах.

    - Как и у нас сейчас.

    - Сейчас все совсем другое. Все другое. Кроме прочего, у меня два гражданства.

    - Если что, будут бить не по паспорту.

    - Тогда я буду сопротивляться.

    - Возвращаясь к началу разговора, женщина для тебя, как писателя, продолжает быть движущим стимулом?

    - Мы пожилые люди, надо умирать уже...

    - Ты собираешься?

    - Конечно.

    - А как ты это делаешь?

    - Думаю об этом.

    - Ты боишься смерти?

    - Я не знаю, что будет. Мне кажется, что-то должно произойти. Не может это так просто заканчиваться. Мы все дети Адама, куда он, туда и мы, ему грозит возвращение в рай, вот и мы вслед за ним...




    ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ

    Проза:


    1960 — «Коллеги» (повесть)
    1961 — «Звёздный билет» (повесть)
    1963 — «Апельсины из Марокко» (повесть)
    1964 — «Катапульта», (повесть и рассказы)
    1964 — «Пора, мой друг, пора» (повесть)
    1964 — «На полпути к Луне», (сборник рассказов)
    1965 — «Победа» (рассказ с преувеличениями)
    1965 — «Жаль, что вас не было с нами» (повесть)
    1968 — «Затоваренная бочкотара» (повесть)
    1969 — «Любовь к электричеству» (повесть)
    1971 — «Рассказ о баскетбольной команде, играющей в баскетбол» (очерк)
    1972 — «В поисках жанра» (повесть)
    1972 — «Мой дедушка — памятник» (повесть)
    1973 — «Золотая наша Железка» (роман)
    1975 — «Ожог» (роман)
    1976 — «Сундучок, в котором что-то стучит»(повесть)
    1979 — «Остров Крым» (роман)
    1983 — «Скажи изюм»
    1987 — «В поисках грустного бэби»
    1989 — Yolk of the Egg ((англ.) перевод на русский — «Желток яйца», 2002)
    1994 — «Московская сага» (роман-эпопея) экранизация «Московская сага»
    1998 — «Новый сладостный стиль»
    2000 — «Кесарево свечение»
    2004 — «Вольтерьянцы и вольтерьянки» (роман, премия «Русский Букер»)
    2006 — «Москва Ква-Ква» (роман)
    2007 — «Редкие земли»
    2009 — «Таинственная страсть. Роман о шестидесятниках»

    Сценарии к фильмам:

    1962 год — Когда разводят мосты
    1962 год — Коллеги
    1962 год — Мой младший брат
    1970 год — Хозяин
    1972 год — Мраморный дом
    1975 год — Центровой из поднебесья
    1978 год — Пока безумствует мечта
    2007 год — Татьяна
    2009 год — Шут

    Пьесы:

    1965 год — «Всегда в продаже»
    1966 год — «Твой убийца»
    1968 год — «Четыре темперамента»
    1968 год — «Аристофаниана с лягушками»
    1980 год — «Цапля»
    1998 год — «Горе, горе, гореть»
    1999 год — «Аврора Горенина»
    2000 год — «Ах, Артур Шопенгауэр»





    20 августа 1932 года – 6 июня 2009 года

    Похожие статьи и материалы:

    Аксёнов Василий (Документальные фильмы)
    Аксёнов Василий (Цикл передач «Как уходили кумиры»)
    Аксёнов Василий (Цикл передач «Острова»)



    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!





  • Все статьи

    имя или фамилия

    год-месяц-число

    логин

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»