"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Искусство | Эстрада

    Бельды Николай Иванович



    Лауреат международных, всероссийских конкурсов вокалистов
    Заслуженный артист Якутской АССР (1958)
    Заслуженный артист РСФСР (1985)





    Николай (Кола) Бельды родился 2 мая 1929 года в небольшом поселке под названием Муха в Хабаровском крае. Он рано осиротел, и какое-то время мать ему заменяла тетка. Трудно сказать - была она ему родной, или нет, так как все жители Мухи носили одну фамилию - Бельды.

    Тощему, заикающемуся нанайскому мальчишке-сироте, выбиться в люди было трудно. Рос и воспитывался Кола в школе-интернате, откуда во время Великой Отечественной войны сбежал на фронт. Денег на покупку билета у него не было, и поэтому Кола решил доехать до линии фронта в ящике под железнодорожным вагоном. На одной из стоянок поезда моряки заметили чумазого мальчугана, пожалели, накормили и взяли с собой во Владивосток. Позже Кола изменил свой год рождения в анкете, приписав себе два лишних года, чтобы попасть добровольцем на фронт. Так Кола стал юнгой Тихоокеанского флота.

    Вскоре сослуживцы обратили внимание на его звонкий голос. Вначале он выступал во флотской самодеятельности, затем - в Ансамбле песни и пляски Тихоокеанского флота. Он закончил экстерном музыкальное училище, и продолжил срочную службу мотористом-дизелистом на минном тральщике Тихоокеанского флота, где принимал участие в операциях по боевому тралению. За участие в боевых действиях, в том числе по освобождению Кореи, Кола был награжден орденом Отечественной войны II степени, медалью Ушакова и другими наградами.

    После окончания службы Бельды поехал со своим сослуживцем в Саратов и поступил в консерваторию. Для того чтобы как-то зарабатывать, он совмещал учебу с работой на станкостроительном заводе, и в саратовском драматическом театре. Затем он работал в Ансамбле песни и пляски Воронежского военного округа, в Калининской и Хабаровской филармониях.



    В начале 1950-х годов молодой рабочий Кола Белды жил вместе с супругой Симой, ходил по обыкновению в телогрейке и валенках, помогал соседям рубить дрова, очаровывал всех своим обаянием и очень любил петь песни. Актриса саратовского ТЮЗа, заслуженная артистка РСФСР Тамара Лыкова рассказывала: «Мы жили рядом и, естественно, общались с ним почти каждый день. По воскресеньям вместо телогрейки дядя Коля надевал коричневое, как тогда говорили, — драповое пальто и роскошную меховую шапку. Вспоминая её, я думаю, что это был соболь и плис. Не бархат, а именно дорогой плис. Типичная актёрская шапка, которая была у Лемешева, когда он исполнял арию Ленского, или у Собинова… Так вот. Раз в неделю он, как сегодня модно говорить, «менял имидж» и ходил в театр. Мы с подружкой Аллой ещё совсем маленькими были и подружились с дядей Колей, который нас старался как-то оберегать. С этим был связан интересный случай. Сами понимаете, начало 1950-х, недавно карточки отменили, страна поднимается из руин, повсюду нищета. Тут было не до конфет, на которые мы с Аллой однажды решили заработать, попрошайничая мелочь на пешеходном мосту через железнодорожное полотно у вокзала. Увидев нас, Кола Бельды взял нас за шиворот и давай отчитывать: «Девчонки, ну-ка быстро домой! Ишь чего учудили, я родителям всё расскажу!». Мы испугались, кричим: «Дядя Коля, пожалуйста, не рассказывайте родителям!», — продолжает свой рассказ Тамара Константиновна.

    В Саратове Кола Бельды так и не реализовался как певец, и в конце 1953-го или в начале 1954 года вместе с женой он отправился в родной Хабаровский край, где без особых проблем устроился в филармонию. Позже супруги развелись.

    В 1957 году Кола Бельды стал лауреатом Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве. Молодое дарование отметили Сергей Михалков и министр культуры Фурцева. Талантливого артиста пригласили работать в Москву, и с 1959 года он работал в качестве солиста-вокалиста во Всероссийском концертно-гастрольном объединении, впоследствии реорганизованном в Москонцерт.



    Роскошный сценический костюм Кола Бельды, тембр неповторимого голоса, манера исполнения запоминались зрителями с одной встречи и с первого концерта. И это был не имидж. Кола-артист ничем не отличался от Кола-человека. Азартный, темпераментный — он был таким и в жизни. И уже в 1960 году Кола Бельды становится лауреатом Всероссийского конкурса артистов эстрады.

    Его наибольшая популярность пришлась на 1972 и 1973 годы. В 1972 году Кола Бельды с песней «Увезу тебя я в тундру» вышел в финал фестиваля «Песня года», а 25 августа 1973 года за исполнение песен «Природа поёт» и «Увезу тебя я в тундру» получил вторую премию в главном конкурсе Международного фестиваля польской песни в Сопоте в Польше.





    Итогом творческой деятельности певца стали 7 виниловых дисков, многочисленные аудиокассеты, видеоклипы, несколько фильмов о жизни и творчестве Кола Бельды. Съёмки производились творческим объединением «Экран», киностудией «Мосфильм» и Дальневосточной студией кинохроники в Хабаровске. Последний из снятых фильмов носил название «Я не знаю, где родился». Кола Бельды исполнял популярные песни советских и зарубежных композиторов, 26-ти коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока.





    Кола Бельды более 30 лет гастролировал по стране и за рубежом, выступил в 46 странах мира, исполняя песни на двадцати языках, включая английский, французский и итальянский. Он стал в Европе, таким же узнаваемым и популярным исполнителем, как и в СССР. Об этом свидетельствовали многочисленные интервью в газетах, журналах, передачи на радио и телевидении, отзывы слушателей и зрителей.

    «Золотой голос Севера!» – такой отзыв о выступлении Кола Бельды во Франции оставил мэр города Мезен. Он послужил названием для серии компакт-дисков, видео и аудиокассет, в которые вошли не только песни в исполнении Кола Бельды, но также мелодии и ритмы коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, шаманские камлания, языческие и бытовые ритуалы, музыка, живые голоса истории.

    В 1977 году был снят телевизионный фильм-концерт с участием Кола Бельды.





    Владимир Шахрин - поклонник творчества Кола Бельды, рассказывал: «Группа «Чайф» только появилась на свет. Мы были еще очень молодыми, непримиримыми и бесшабашными панкующими личностями, облаченными в невообразимую по тем временам одежду. Она нигде не продавалась — все приходилось изобретать самим. У меня, например, была старая дедушкина шинель, здоровенные строительные ботинки с внушительными металлическими носками, естественно — какие-то браслеты и ремни. В таком устрашающем для среднестатистического обывателя того времени виде мы в очередной раз распивали где-то дешевые напитки. Вдруг один из нас увидел афишу, гласящую, что сегодня в филармонии состоится концерт Кола Бельды. Нам почему-то стало очень весело при мысли о том, что мы — в заклепках, ремнях, драных джинсах и чудовищных ботинках — припремся на этот эстрадный концерт, думали: «Это будет так круто, это будет такой вызов обществу!». И мы в количестве шести человек отправились на этот концерт. Покупаем билеты — в кассе нам не говорят ни слова. Заходим внутрь и видим абсолютно пустое фойе. Проходим в зрительный зал, садимся и понимаем: кроме нас здесь присутствуют всего 3—4 человека, и эти люди, судя по всему, — работники филармонии. Это странное ощущение: ты пришел бросить вызов обществу, а общества-то и нет, вызов бросать некому. Раздается третий звонок, и мы понимаем — Кола Бельды все-таки будет работать. Гаснет свет, и на сцене начинается действо. Первое отделение концерта северного исполнителя смешных «чукчанских» песен. На сцену выходят музыканты с инструментами, которые собираются играть живым звуком, — длинноволосые двухметровые мужики в шкурах и мехах, с фантастическим по тем временам светом, с какими-то этническими бревнами на цепях. И они начинают играть достаточно сложную этническую музыку на джазовой основе. Мы вдруг понимаем, что они мегакруты. Ближе ко второму-третьему номеру на сцене появился сам Кола Бельды и начал петь северные песни шаманского характера. От этого просто вдавливало в кресла. Мы получали колоссальное удовольствие, которое вскоре начали бурно выражать — свистеть, улюлюкать, хлопать. Мы попали поистине на роскошный концерт. Когда закончилось первое отделение и зажегся свет, Кола Бельды неожиданно заявил: «Нас же немного… Вы не очень устали? Я не хочу уходить на перерыв. Может быть, сразу перейдем ко второму отделению?», на что мы без промедления ответили: «Да! Конечно!». Кола продолжил: «Вы знаете, сегодня здесь собралась замечательная, понимающая публика. Редко бывает, когда люди так хорошо воспринимают музыку. Теперь я буду петь для вас сколько хотите и что угодно!». Мы начали выкрикивать песни из его репертуара, которые знали, и он исполнял их. В промежутках между песнями он стал рассказывать анекдоты про чукчей. Он разошелся, увидев, как мы реагируем на все его фразы и реплики. Кстати, заметил, что сам он не чукча, и назвал какую-то другую северную национальность. Там же до фига народов. Только нам кажется, что на Севере живут одни чукчи, нанайцы и ненцы. Он с удовольствием травил свои анекдоты и громко хохотал. А еще рассказал прекрасную историю. Мы спросили Кола: «Откуда меха?». И он ответил: «Да разве это меха! Это всего лишь остатки». Оказалось, что Бельды только вернулся из Парижа. Концерт проходил в зале «Олимпия» — в самом знаменитом в те годы зале Европы. «Мы отыграли программу, — начал он, — и женщины-парижанки пришли в такой восторг, что, когда я спускался вниз с микрофоном, кричали: «Кола! Кола!». Они отрывали у меня меха, дергали за щечки». Не знаю, врал он или говорил правду, но он с таким упоением рассказывал про все это — и про меха, и про парижанок. В самом конце мы, шесть панков-неформалов, стоя устроили Бельды овацию. Стояли дураки-дураками, в этих ремнях, ботинках, заклепках и аплодировали артисту. С тех пор это лицо с обложки стало для меня очень важным. Больше я ни разу не был на его концертах. Но когда образовался Свердловский рок-клуб и все указывали в графе «любимый исполнитель» — Deep Purple, Led Zeppelin, мы все дружно написали — Кола Бельды. Люди воспринимали это как некую экстравагантность: известные шутники — группа «Чайф». Это так. Но в том, что мы написали, была доля истины. Конечно, для меня, 25-летнего юноши, который слушал и играл рок-музыку, Кола был очень легкой эстрадой. И мы пошли туда, потому что это было совсем не наше. Ворвавшись чужеродным телом в этот зал, мы шли на стопроцентную провокацию. Но Кола Бельды сделал нас — настоящий артист. Он преподал нам хороший урок, я многое понял. Понял, что нельзя судить об артисте, зная только одну-две песни. Условно говоря, как можно оценивать творчество группы «Чайф», если вы слышали только «Аргентину-Ямайку» или «Не спеши»? Никак. Понял, что если ты артист и выходишь на сцену, неважно, сколько людей в зале. Ты должен делать шоу и делать его на уровне. А еще — оставаться самим собой всегда гораздо вернее, чем надевать какую-то маску и строить из себя то, чего ты на самом деле не представляешь. Кола Бельды на том концерте был самим собой и повел себя как личность. Эта история запомнилась мне и стала вехой. Я привожу ее в пример себе и молодым музыкантам».



    В 1990 году артист решил вернуться в Хабаровск, женился на молодой нанайке Ольге, и у них родилась дочь Елена.



    21 декабря 1993 года Кола Бельды скоропостижно скончался от инфаркта миокарда во время прогулки.

    Кола Бельды был похоронен на центральном кладбище в Хабаровске.



    В 1996 году в Японии выпущен компакт-диск «Белый остов» в исполнении Кола Бельды.

    После смерти Кола его супруга Ольга Бельды организовала общественный фонд «Кола Бельды», который по инициативе общественности и вдовы певца в 1996 году организовал конкурс на лучший проект памятника артисту. Автором одного из проектов, участвовавших в конкурсе, был хабаровский скульптор Юрий Кукуев. В 2004 году его проект памятника певцу победил в номинации «Скульптура и монументальное искусство». 28 мая 2007 года, в преддверии 150-летия Хабаровска, делегаты VII съезда коренных малочисленных народов Севера Хабаровского края обратились к губернатору Хабаровского края В.Ишаеву и мэру города Хабаровска А.Соколову с просьбой рассмотреть вопрос об увековечении памяти Кола Бельды. По их мнению, памятник артисту мог бы стать данью уважения к культуре коренных малочисленных народов Севера, но обращение делегатов осталось без рассмотрения.

    Идею установить памятник знаменитому земляку поддержал предприниматель Юрий Донкан. Ему помогла организация «Дальаэроконтроль», и они вместе финансировали строительство памятника артисту.

    К сожалению, в 2005 году автор скульптор Кукуев умер, и над заказом работали новые авторы - скульпторы М.Н.Ананенко, Б.Н.Федоровский и другие авторы в скульптурных студиях Дальневосточного художественного фонда.

    Открытие памятника Кола Бельды состоялось 16 июля 2009 года. Так как в настоящее время родины артиста Кола Бельды - села Муха, не существует, а его жители переехали в села Синда и Искра, меценаты решили установить памятник артисту в селе Синда.



    Текст подготовил Андрей Гончаров

    Использованные материалы:

    Статья Ольги Бельды «Навстречу небу и солнцу»
    Материалы сайта www.actors.km.ru
    Материалы информационно-правового центра коренных малочисленных народов Севера Хабаровского края
    Статья А. Морвана «Тундра саратовского «Завокзалья»
    Интервью с Владимиром Шахриным "Музыкант чума"





    2 мая 1929 года – 21 декабря 1993 года

    Похожие статьи и материалы:

    Бельды Кола (Документальные фильмы)



    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!


    Бельды Николай Иванович (Эстрада)
    Большое СПАСИБО Вам, это мой самый любимый сайт! :-)

    Катерина Шевченко [2016-04-10 13:56:40]
    Пожалуйста. Это наш любимый отзыв.

    Андрей Гончаров [2016-04-10 20:50:32]




  • Все статьи

    имя или фамилия

    год-месяц-число

    логин

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»