"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Искусство | Актёры

    Козаков Михаил Михайлович



    Народный артист РСФСР (1980)
    Лауреат Государственной премии СССР (1967, за исполнение роли Петра Ивановича Адуева в спектакле «Обыкновенная история» И.А.Гончарова)
    Лауреат Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых (1983, за исполнение роли Ф.Э.Дзержинского в фильме «20-е декабря»)
    Лауреат двух премий КГБ СССР (1980, 1981)
    Лауреат Царскосельской художественной премии (1997)
    Лауреат премии «ТЭФИ» (2000, за лучший телевизионный художественный игровой фильм «Ужин в четыре руки»)
    Лауреат премии «ТЭФИ» (2005, за фильм «Играем Шекспира»)
    Награждении орденом Почёта (2010)
    Обладатель награды «За заслуги в развитии отечественной культуры и искусства, многолетнюю плодотворную деятельность»




    «Перед человеком всегда стоял и стоит один вопрос: зачем он родился и есть ли Бог? Это главный вопрос. Он может быть как-то иначе сформулирован, но смысл тот же. «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана?» - писал Пушкин. Да и до него писали. Я не знаю, есть ли тот свет? Я не очень представляю себе Бога, хотя я - христианин, в 16 лет крестился в Ленинграде. Но это совершенно не означает, что для меня нет Магомета или Будды. Есть слово «Бог». И он - един. Дальше начинаются сложности с конфессиями, убеждениями. Но воцерковленным человеком я так и не стал. Уже позже я сформулировал свое отношение к религии: «Пока я жив - Бог есть. Меня не будет - и Его не станет». Михаил Козаков.



    «Хочу сказать об одной черте, поражавшей меня в Мише: о его удивительной доброжелательности по отношению к коллегам, он всегда бурно радовался чужому успеху и обязательно всем рассказывал, что вот, посмотрел прекрасную постановку. К себе был строг до самоедства. Часто разговор начинал словами: «Скажи, может быть, я не прав… Может быть, я чего-то не понимаю…» Юлия Эйдельман о Михаиле Козакове.





    Михаил Козаков родился 14 октября 1934 года в Ленинграде.

    Его отец Михаил Эммануилович Козаков был писателем, и написал популярные в 1930 годы произведения «Попугаево счастье», «Абрам Нашатырь» и «Девять точек». Мама актера Зоя Александровна была очень разносторонне развитым человеком, и именно ее качества унаследовал сын Михаил. Она работала на телевидении в редакции литературной драмы, в институте ветеринаров, а также в литературном фонде союза писателей. У нее было четыре брака с разными людьми, от которых она родила трех сыновей - Владимира, Бориса и самого младшего – Михаила.

    О своем детстве Михаил Козаков позже рассказывал: «Мой отец Михаил Эммануилович Козаков родился в конце позапрошлого века в еврейской семье в местечке Дубны под Полтавой. В двадцатые годы он был довольно известным писателем, выпустил множество повестей, которые теперь не переиздаются. В свое время окончил юрфак Киевского университета, принимал участие в революции. Позже перебрался в Петербург. Был делегатом Первого съезда писателей в 1934 году. К тому времени уже напечатал самое крупное свое произведение, роман «Девять точек» о Февральской революции. Это был умный, бесконечно добрый, искренний человек. Его любили товарищи по перу. В молодости заболел диабетом в тяжелой форме и был вынужден всю жизнь колоться инсулином три раза в день. В тридцатые годы печатался мало, а семья была большая: слепая бабушка, мать моей мамы Зои Александровны Никитиной, трое сыновей мамы (все от разных отцов), няня Катя и кухарка Стефа. Потом еще кухаркины сестры приехали. (Кстати, Катя вынянчила не только меня, но и троих моих старших детей.) Все мы дружно обитали под одной крышей на канале Грибоедова в доме с писательской надстройкой».

    Несмотря на то, что у родителей Михаила было очень мало свободного времени, они всегда старались уделить внимание своим детям. Сам Михаил Козаков описывал воспитание родителей так: «Как меня воспитывали? Общением, разговорами родителей и их друзей, которые велись при мне. Если надо было поговорить на «взрослую» тему или о политике (что было самым опасным в те времена), мама произносила по-французски «Не при детях», а потом друг родителей, писатель Мариенгоф, обращался ко мне: «Мишка, ну-ка сыпь отсюда». И я «сыпал». Слушая взрослых, можно было понять их принципы жизни, представления о порядочности. Это очнулось во мне позже, но западало тогда. Я и по сей день питаюсь тем «волшебным отваром», что получил в детстве. Родители вели со мной разговоры и споры об искусстве. Не только о том, хорошо ли что-то сыграно, написано, а - про что, зачем это. Меня воспитывали книгами. Отец мог сказать: «Рановато тебе это читать. Подожди, потом больше поймешь». Но не вырывал книгу из рук...».

    Когда родился Михаил, семья Козаковых жила на канале Грибоедова в доме номер 9, где кроме них жили еще несколько известных семей писателей. Среди них были Михаил Зощенко, Евгений Шварц, Вениамин Каверин и Михаил Слонимский. С середины 1930-х годов в СССР проходили сталинские чистки, в которых пострадала и семья Козаковых. Труднее всего пришлось матери Михаила Козакова. Ее арестовали после смерти второго мужа Наума Рензина, причем - вместе со слепой матерью. Причиной ареста стало нелепое обвинение в шпионаже на иностранные разведки. После ареста Зоя Александровна Козакова находилась в тюрьме около трех лет, и в 1940 году ее выпустили на свободу. Михаил Козаков рассказывал: «Мама всегда работала: то в институте ветеринарии, то в Литфонде, то в издательстве «Искусство». Сама оставляла мужей и, забрав детей, уходила к следующему, гордо отказываясь от материальной помощи. Писатель Никулин, отец старшего, Вовки, жил обеспеченно, но нам денег не предлагал. А Борькин отец, москвич, директор Первой Образцовой типографии Наум Рензин, бывал в нашей семье и, как гласит семейное предание, носил меня на руках. В 1936 году, когда его оболгали и исключили из партии, Рензин покончил с собой. Через год мать посадили вместе со слепой бабушкой. Отца, правда, не тронули. Говорят, он был любимцем Кирова. Может, это помогло? Хотя логику в действиях НКВД искать не стоит. Мать обвиняли в том, что она агент «Интеллиджент-Сервис». Что это за разведка, какой страны, она даже не знала. Мать и бабушку выпустили только перед войной».

    В то же время пьеса Михаила Эммануиловича Козакова «Когда я один» была прочитана Сталиным и получила следующее резюме: «Пьеса вредная, пацифистская». В итоге ни одно издательство не хотело связываться с Козаковым, и его семья была на грани бедствия. Лишь благодаря многочисленным знакомым Михаила Эммануиловича, которые всячески помогали семье деньгами, Козаковы не умерли от голода. Козаков рассказывал: «Дела у отца шли худо. Он проштрафился: написал пьесу о сомневающемся интеллигенте. Сталин поставил на ней автограф: «Пьеса вредная, пацифистская». Отец попал в немилость. И пошла черная полоса, которая длилась до самой его смерти в пятьдесят четвертом году в Москве. На Второй съезд писателей отца даже не пригласили. Инфаркт и диабетическая болезнь свели его в могилу за два дня».

    После того, как началась Великая Отечественная война, Михаил вместе с другими детьми из Ленинграда оказался в Молотовской области (сейчас - Пермский край). С 1941-го по 1945-й годы Михаил Козаков учился в школе в селе Черное в Краснокамском районе. После войны он вернулся в Ленинград и продолжил учебу, а в 1948 году его маму снова посадили, обвинив в финансовых нарушениях. В тюрьме она провела полтора года.

    В юности Козаков увлекался спортом. Позже в интервью он рассказывал: «В детстве и юности занимался спортом: фехтованием, легкой атлетикой, играл в баскетбол, теннис... Но никогда не доводил своих увлечений до серьезных результатов. Для спорта у меня не хватало азарта. Даже записался в секцию бокса. Но когда в первом же бою партнер послал меня в нокаут, я сразу же ушел. В пятом классе пошел в хореографическое училище. За мои успехи меня даже Уланова хвалила. Целый день с утра до ночи тянул ножку, прыгал у станка, пока не озверел и не сказал папе: «Все, больше не буду!» «Правильно, - заметил папа, - не будешь баб на себе таскать».



    Окончив школу, Михаил решил стать актером. Летом 1952 года Козаков подал документы в один из самых престижных ВУЗов СССР – Школу-стадию МХАТ. Сдавая экзамены, Михаил слабо верил в то, что у него получится поступить в заведение, куда был конкурс 75 человек на место. Но удача сопутствовала Михаилу, и одним из счастливчиков, занявших место в школе, стал именно он. В течение трех курсов Козаков с огромным удовольствием изучал актерское мастерство, ему нравилось играть, представляя себя зрителю в совершенно новом для себя облике. Талант Козакова был замечен как преподавателями, так и режиссерами, и уже на третьем курсе Михаил Козаков в 1956 году успешно сыграл роль в фильме Михаила Ромма «Убийство на улице Данте». Роль была отрицательная, но это никак не испортило начало его актерской карьеры, напротив, после выхода этой картины он стал любимчиком зрителей. В свои 20 лет он сыграл Шарля - героя, которого не так уж и просто было сыграть молодому актеру. Во время съемок Козаков работал вместе с Еленой Козыревой и Максимом Штраухом, и с их помощью исполнил свою роль безупречно, полностью отразив психологическую глубину характера его героя. После выхода картины на экраны Козаков стал узнаваемым актером. Один из его современников рассказывал: «Как-то вечером я, тогда еще студент-медик, фланировал с приятелем по Невскому, настроение было превосходное, беззаботное, мы шли, разглядывая прохожих, витрины... Как вдруг — тревога! Взгляды всех гуляющих, как по команде, устремились вперед, зыбь волнения пробежала по толпе пешеходов: навстречу шло само «Убийство на улице Данте»! Шел сам Михаил Козаков, высокий, черноволосый, красивый, одетый так же, как и его герой в фильме. За ним следовала многочисленная свита...».



    В фильме «Убийство на улице Данте».

    После окончания с отличием последнего курса студии МХАТа Михаил Козаков устроился на работу в театр имени Владимира Маяковского, где играл с 1956-го по 1959-й годы. В первый же год работы в театре Михаилу Козакову была доверена роль Гамлета. Позже в интервью Михаил Козаков рассказывал: «Я долго готовился и мучил всех монологами так, что люди от меня бегали. Но труднее оказалось другое — не сорвать голос на сцене, потому что спектакль был шумный, громкий — в нем участвовал живой оркестр. Мне надо было переорать музыку. После театра Маяковского я не раз играл в «Гамлете». В 1986 году в «Ленкоме» был Полонием. А в конце 1990-х годов режиссер Петер Штайн пригласил меня на роль Тени отца. Получается, что в этой пьесе мне остается сыграть лишь череп бедного Йорика». В других интервью актер также рассказывал о работе над ролью Гамлета: «Мне было 22 года, когда я выучил роль Гамлета. Там, например, перед дуэлью с Лаэртом Гамлет говорит Горацио такие слова о смерти: «Нас не страшат предвестия, и в гибели воробья есть особый промысел. Если теперь, так, значит, не потом; если не потом, то, значит, теперь; если не теперь, то все равно когда-нибудь... Пусть будет». И этот монолог «запал» в меня, и я всю жизнь, даже когда еще был молод, обдумывал эти слова.... Это один из примеров того, как строчки на тебя воздействуют, и ты меняешься под влиянием ролей, которые играешь».



    В роли Гамлета. 1956 год.

    В 1957 году Козаков побывал в Канаде, откуда привез много подарков своей матери, дочери и жене Грете Таар, с которой расписался 5 июня 1955 года. «Козаков тогда выступал с коллегами на БАМе. Вернулся в самом начале июня - рассказывала позже Грета. - И мы помчались в ЗАГС. Долго уговаривали сотрудников принять заявление на 5 июня. Мишка включил все свое обаяние, чуть ли не целый концерт там дал, стихи читал. 5 июня 1955 года мы расписались». Свадьба прошла довольно скромно – один автомобиль был задействован в качестве свадебного кортежа, на Грете было надето простое платье, Михаил был одет в единственный костюм, при этом событии присутствовало небольшое количество гостей из числа самых близких, которые скушали чай с тортиком в качестве праздничного банкета.

    Грета родила Михаилу двоих детей – старшую дочь Катерину и младшего сына Кирилла, однако дети не смогли укрепить их семейные отношения и в 1965 году Михаил съехал в квартиру на Миусской улице. Вот что об этом рассказывала Грета: «Миша вообще любил работать. Он не занимался воспитанием Кати и Кирилла. Мужу нужны были только театр, кино и телевидение. Так и мой муж — он не был создан для прогулок, стирок, готовки. Быт его не интересовал. Меня это очень обижало. И когда Кириллу исполнилось три года, мы расстались».

    Получив достаточный опыт, Михаил Козаков, как правило, уходил от своих учителей. В его жизни было три учителя, которым он обязан своим мастерством, опытом и достижениями. Это были Николай Охлопков, Олег Ефремов и Анатолий Эфрос. Каждый из них по-своему повлиял в последующем на становление Козакова как режиссера. К Охлопкову он попал сразу после окончания студии МХАТа. Несмотря на то, что Охлопков очень мало репетировал с Козаковым, Михаил все-таки сумел понять то, чему учил его Николай Павлович - пластике мизансцен, правильности режиссерских постановок и многим другим нюансам. Однако самым главным учителем для Козакова стал Олег Ефремов - педагог школы-студии МХАТ и художественный руководитель «Современника», в котором Козаков проработал с 1959-го по 1970-й год. В этом театре Михаил Козаков сыграл несколько великолепных ролей, которые принесли ему еще больше славы и признания. Это была роль Сирано де Бержерака - одна из самых ярких ролей за все время его работы в театре. Также была роль Камергера из сказки Евгения Шварца «Голый король». Именно эта пьеса принесла театру в 1960 году настоящий триумф и в последующем стала настоящей легендой. Была в его жизни еще одна значимая работа в «Современнике» - роль Кисточкина в комедии Василия Аксёнова «Всегда в продаже». Герой, которого сыграл Козаков, был интеллигентом-перерожденцем, так и норовившем все продать. Эта роль также произвела впечатление на зрителей. Кроме того, в «Современнике» Михаил Козаков великолепно сыграл роль Адуева-старшего в спектакле «Обыкновенная история», роль в пьесе Максима Горького «На дне», роль в «Двое на качелях» Уильяма Гибсона и многие другие роли.



    В это время он не только посвящал себя работе в театре, но и снялся во многих фильмах. В конце 1950-х годов это была кинотрилогия Григория Рошаля «Восемнадцатый год», снятая по мотивам трилогии «Хождение по мукам» Алексея Толстого, потом была мелодрама Столпера «Трудное счастье» и «Золотой эшелон» Ильи Гурина.



    В роли Николая Нагорного в фильме «Трудное счастье».

    Но самые интересные роли были у Козакова еще впереди. Работа в фильме «Человек-амфибия» стала его лучшей работой в кино на то время. Это фантастический фильм был снят режиссерами Геннадием Казанским и Владимиром Чеботаревым в 1961 году. Михаил Козаков сыграл в нем отрицательного героя Зуриту.



    В фильме «Человек-амфибия».

    «Михаил Козаков – фигура, в известной мере, легендарная, коль скоро он объединяет в себе самые разнообразные человеческие и творческие качества и редкостное творческое долголетие, – сказал культуролог Кирилл Разлогов. – В разных жанрах, в разных типах произведений, в разных ситуациях жизненных он проявлял удивительную способность перевоплощаться, оставаясь верным самому себе». Это высказывание подтверждало, что даже отрицательные роли, или те роли, которые были совершенно противоположны его жизненным взглядам, Козаков играл великолепно. Он мог наделить отрицательного героя особой привлекательностью и притягательностью. Его Педро Зурита на фоне положительного и красивого Ихтиандра нисколько не терялся в глазах зрителей. Напротив, многие представительницы женского пола были безумно влюблены и симпатизировали именно Зурите в исполнении Козакова. «Актер действительно очень странная профессия, — говорил Михаил Козаков. — Как это ни глупо и отвратительно звучит, актер должен, ну просто обязан быть влюблен в себя. Парадокс, если он не любит себя, не считает себя уникальной, неповторимой индивидуальностью, если он теряет эту нарциссическую любовь к себе, к дару, к «неповторимой» манере чувствовать, мыслить, говорить, двигаться, играть, то он смело может бросать ремесло».



    Несмотря на умопомрачительный успех фильмов с его участием, Козаков в следующие годы почти не снимался в кинокартинах. Одной из ярких работ актера в 1960 годы можно считать роль в фильме «Выстрел», снятом по мотивам одноименной повести Пушкина, вошедшей в цикл «Повести Белкина». Еще одной необычной работой Козакова можно считать роль в картине Виктора Соколова «День солнца и дождя». Это была на редкость трогательная и душевная работа актера. «Я играю самого себя, артиста Михаила Козакова, снимающегося в кинооперетте «На рассвете» в роли опереточного комика Мишки-Япончика – вспоминал Михаил Козаков. - Таким образом, в роли две роли: я и персонаж, которого я играю. Я страшно признателен режиссеру Виктору Соколову за эту мою работу. С его помощью в пародийном ключе я сыграл небольшой этюд о работе актера в кино».



    Козаков полностью отдавался своей актерской профессии, часто не успевая полноценно участвовать в жизни семьи. Несмотря на то, что каждую из своих жен он любил по-своему, у него не получалось ужиться ни с одной из них. Сам Михаил Михайлович говорил об этом так: «С одной стороны, я всегда хотел иметь дом, чтобы кто-то был рядом и дети росли. А с другой стороны, я вел себя не лучшим образом. В силу темперамента, может быть. Не знаю. Я старался помогать детям, общаться с ними. Но, думаю, этого им было недостаточно».

    После развода с Гретой, Козаков женился еще пять раз. Его второй женой стала женщина с прекрасным и необычным именем Медея. Она была грузинкой, и в 1969 году у них родилась дочь Манана, которая позже пошла по стопам отца и тоже стала работать в театре. Похвалы отца были для Мананы наивысшей наградой. В детстве она всегда стеснялась героя, которого сыграл Михаил в фильме «Человек-амфибия», но увидев однажды игру отца на сценической площадке, она убедилась в том, насколько талантлив ее отец. В 1970 годы у Козакова завязался новый сильный роман, в который он полностью погрузился и развелся с Медеей. Новой избранницей Козакова была актриса театра на Таганке Татьяна Иваненко. Но однажды ему сообщили, что Иваненко была близка с Высоцким, и родила ему ребенка. После этого Козаков больше не проявлял к ней симпатии.

    В начале 1970-х годов Козаков женился на Регине, и это была третья женщина в его жизни с редким и красивым именем. Регина была переводчицей, и как рассказывали общие знакомые, безумно любила Михаила, всячески пыталась окружить его домашним уютом, и отучала его от вредных привычек. Они прожили вместе 18 лет, у них не было детей, и даже такое количество совместно прожитых лет не помешало им разойтись. Юлия Эйдельман, вдова историка и литературоведа Натана Эйдельмана в своей книге рассказывала: «Регина, по моему представлению, была для Миши идеальной женой: она вела все его дела, помнила даты концертов, спектаклей, кому на что надо оставить пропуск, помнила все знаменательные даты его детей и друзей, следила, чтобы дети от прежних браков обязательно получали деньги от всех заработков Миши, делала всё чётко и своевременно. Регина очень следила за Мишиным здоровьем. Когда у него обострилась язва, она ездила за ним с кастрюльками. Мы оказались вместе в Питере, Миша тогда снимал «Пиковую Даму», съёмки шли туго и тяжело. Регина в гостиничных условиях на плитке готовила Мише протёртые супы и каши и возила на съёмочную площадку. Она никогда не склоняла Мишу к работе ради заработка. При Регине Миша, можно сказать, был бессеребряником. И когда он за фильм «Покровские ворота» значительную часть гонорара пожертвовал в какой-то благотворительный фонд, она его без колебаний поддержала… Конечно, жить с Мишей Регине было очень непросто. Вообще, когда человек целиком погружается в свои планы и может думать только о них, совершенно не обращая внимания на близких людей, этого уже достаточно жене, чтобы не испытывать большого счастья». Интересно, что расторгла брак с Козаковым именно Регина. Уехав на работу в США по приглашению, организованному ей Козаковым с помощью американского актера Роберта де Ниро, она прислала Михаилу известие о разводе. И у нее было для развода достаточно оснований. Козаков мог себе в то время позволить злоупотребление алкоголем и вел себя порой очень несдержанно. Позже в интервью он рассказывал: «Как-то приезжал к нам домой Роберт Де Ниро с сыном, а потом прислал ответное приглашение. Вдвоем в Америку не пускали в те времена. На семейном совете решили, что поедет моя жена Регина, потому что хорошо знает английский (она переводчик-синхронист) и в Америке не была ни разу. Уехала и... канула. Три месяца я о ней ничего не слышал, не знал, что и думать. А потом пришло письмо: мол, все хорошо, не волнуйся, но обратно не жди. В общем - свободен. Я не был ловеласом, брак с Региной длился восемнадцать лет. Детей, правда, не было. Что делать с внезапно свалившейся свободой, я не знал. Мама постоянно пилила меня за неправильную личную жизнь».



    Татьяна Лаврова и Михаил Козаков в спектакле «Двое на качелях».

    С 1971-го по 1972-й годы Михаил Козаков работал во МХАТе. Из «Современника» вслед за ним ушел и его учитель Олег Ефремов. За год Козаков сыграл несколько ролей, среди которых были Лорд Горинг в «Идеальном муже» и Гусев в пьесе «Валентин и Валентина». Проработал во МХАТе он недолго, и устроился на работу в театр на Малой Бронной. К этому его подтолкнул все тот же Олег Ефремов, мнение которого было всегда важно для Михаила. Посоветовавшись с Ефремовым, куда же лучше уйти – обратно в «Современник» или на Малую Бронную, он получил следующий ответ: «Хочешь заниматься строительством — возвращайся в «Современник». Хочешь работать с хорошим режиссером — иди в Театр на Малой Бронной». В театре на Малой Бронной его учителем стал Анатолий Эфрос. Его методы были более жесткими, чем у двух предыдущих учителей, и Козакову было очень тяжело с ним работать, но именно этот метод помог внести огромный вклад в творчество Козакова-актера и Козакова-режиссера.



    Олег Ефремов, Михаил Козаков и Олег Табаков.

    1970-е годы были одними из самых плодотворных в биографии Козакова. Имея немалый актерский опыт и множество поклонников, он снялся в легендарных фильмах «Вся королевская рать» режиссера Наума Ардашникова, музыкальном телефильме режиссера Леонида Квинихидзе «Соломенная шляпка», водевиле режиссера Александра Белинского «Лев Гурыч Синичкин» и замечательной комедии режиссера Виктора Титова «Здравствуйте, я ваша тетя!».



    В фильме «Здравствуйте, я ваша тетя!».

    После такого количества успешных работ в кино у актера появилось большое количество поклонниц, но сам Козаков себя красавцем не считал, в молодости завидовал Олегу Стриженову, считал секс-символом Олега Ефремова и был обречен на характерные роли.



    В фильме «Соломенная шляпка».

    В середине 1970-х годов Михаил Козаков попробовал свои силы в режиссуре. Его первой работой стал телевизионный спектакль «Ночь ошибок», снятый Козаковым по пьесе О.Голдсмита. А в 1978 году на экраны вышел его фильм под названием «Безымянная звезда», хотя именно эта трагикомедия должна была стать настоящим дебютом Козакова как кинорежиссера. Замысел снять этот фильм возник у Козакова еще в 1970 году. Уже в то время был написан сценарий, подобраны актеры и даже начались репетиции, но на телевидении сменилось руководство, которое запретило съемки фильма. Долгие семь лет желание снять этот фильм не покидало Михаила Козакова, и в итоге он получил право снимать фильм на Свердловской киностудии. Он внес изменения в актерский состав, и вместо Олега Даля, которому первоначально Козаков предполагал предложить роль астронома, Михаил Михайлович выбрал Игоря Костолевского. Это было точное попадание в роль, Костолевский и Анастасия Вертинская стали отличным актерским дуэтом, и даже в свой собственной картине Козаков не смог не сыграть, пусть даже не главную, но важную роль – роль Грига.

    Во время работы в театре на Малой Бронной Козаков также дебютировал в качестве режиссера, поставив в театре пьесу Леонида Зорина «Покровские ворота». Выбор исходного материала для своего театрального режиссерского дебюта он сделал не случайно. Именно пьеса Зорина более правдиво рассказывала о Москве 1950-х годов, а в качестве главного героя Леонид Зорин описывал самого себя в те годы. Эта тема сблизила двух творческих людей, ведь Михаил Козаков сам жил в 1950-е годы в Москве. Кроме того, в пьесе Зорин описывал до малейшей детали жизнь героев, являвшихся прототипами реальных людей. Этот спектакль семь лет был в репертуаре театра, и шел с неизменным успехом.

    В 1980-е годы Михаил Козаков решил снять фильм по этому спектаклю, но получить разрешение на производство этой картины было не так уж и просто. Михаил Михайлович вспоминал: «Когда я принес этот сценарий Борису Михайловичу Хейсину, который возглавлял «Экран», начались сложности. Он сказал: «Нет, Миша. Что-то жмет…» Я говорю: «А что жмет, собственно?» Он: «Нет, давайте так: давайте мы повременим». Я говорю: «А что такое?» Очевидно, у него было какое-то совещание, поняли, что пьеса не так проста, как кажется – для тех времен. Для тех времен… Потому что там есть подводные рифы и течения. То есть, рассказываем мы в фильме о времени надежд хрущевской оттепели, и при всем жанре этого… комедии, водевиля – называйте, как хотите… там есть подводные течения».

    В то время получить разрешение на создание фильма Козакову не помогло ни наличие Государственной премии, ни двух премий КГБ СССР за роль Феликса Дзержинского, которого Козаков сыграл в трех разных фильмах в 1980-е годы. Сергей Урсуляк рассказывал об этих ролях: «Надо сказать, сыграл очень хорошо, в чем-то даже новаторски. Например, его Дзержинский впервые в истории кино говорил с польским акцентом. А если учесть еще взгляд этого Дзержинского – холодный и жесткий, то становилось ясно, что Михал Михалыч знает о Дзержинском нечто большее, чем написано в сценарии».

    Сам Козаков в интервью о работе над образом Дзержинского рассказывал: «Я испытал приступ удушья, когда товарища Феликса Эдмундовича Дзержинского при помощи петли снимали с гранитного постамента под ликующие крики российского народа. Товарищ Дзержинский показался мне похожим на товарища Гулливера, которого мучают товарищи лилипуты... Когда демонтируют памятники истории, да еще качественно выполненные с точки зрения искусства, это грустно во все времена. Но помимо эстетического есть и другой аспект. Из истории, как из песни, слова не выкинешь... Человек, между прочим, просидевший много лет в царских тюрьмах...».



    В роли Дзержинского.

    Желание снять «Покровские ворота» не покидало Козакова, создание этой картины в то время стало его единственной целью, и в этом Козакову помогла актриса Софья Пилявская, хорошо знавшая Лапина. В конечном итоге разрешение на съемки фильма Козаковым было получено, и картина «Покровские ворота» получилась невероятно легкой, интересной, с небольшой ноткой грусти и ностальгии о былых временах. На главные роли в фильме пробовались многие известные актеры, но Козаков выбрал в то время никому не известных Инну Ульянову и Анатолия Равиковича. Свой выбор Михаил Козаков обосновал так: «Коммуналка – неизвестные лица. И среди них – одно известное лицо, Велюров. Он – артист». Велюрова сыграл Леонид Броневой, кроме него в фильме также снялись Елена Коренева, Татьяна Догилева, Евгений Моргунов и Наталья Крачковская. Роль Костика Ромина сыграл Олег Меньшиков. Ему пришлось очень хорошо потрудиться ради перевоплощения в молодого человека 1950-х годов. «У меня не было никаких представлений о 1950-х, поскольку меня тогда еще не было…», - признавался позже Меньшиков. Но Михаил Козаков вместе с Леонидом Зориным сумели донести до каждого героя особенности того времени, и в итоге каждая роль была отточена актерами и режиссерами до малейшей детали.

    Выход фильма «Покровские ворота» был с восторгом принят зрителями и вызвал негативную реакцию чиновников от кино. Юлия Эйдельман рассказывала: «17 декабря 1982 года. Вечер у Овсянниковых с Козаковыми. Миша рассказывает о возмутительной беседе с Лапиным, который назвал «Покровские ворота» пошлым, безобразным фильмом, клеветой на фронтовиков и т.п. Миша очень подавлен. Под конец Лапин ему сказал: «У себя в Тель-Авиве будете показывать этот фильм». Это уже невыносимое хамство. Я подивилась Мишиной выдержке и подумала, а может быть, не стоило так уж стоически всё выслушивать, может быть, стоило открыто возмутиться?».

    В 1980-е годы Михаил Козаков снялся во многих кинофильмах. Он сыграл роли Дзержинского в фильмах «Двадцатое декабря» и «Товарищ Иннокентий», а также сыграл в приключенческом фильме «Шестой», в историческом фильме «Демидовы» исполнил роль Бирона, сыграл в трагикомедии «Невероятное пари», лирической комедии «Герой ее романа» и мистической драме «Господин оформитель». После «Покровских ворот» Козаков продолжил свою режиссерскую деятельность, и снял новые фильмы – детскую комедию «Если верить Лопотухину», экранизировал спектакль «Маскарад» и поставил кинокартину «Визит дамы». Козаков снимал различные по жанру кинофильмы, но в каждом из них присутствовал уникальный режиссерский почерк. Сам Михаил Михайлович говорил о своих фильмах следующее: «Я вообще всегда снимаю телепродукцию и никогда не снимал ни одной картины для большого экрана. Заметьте, все, что я поставил на экране, - это пьесы».



    В фильме «Господин-оформитель».

    В мае 1988 года Михаил Михайлович познакомился с Анной Ямпольской. Она была младше него на 25 лет, переехала в Москву из Кишинева и работала на телевидении. У нее был муж, к которому она собиралась переехать в Германию, но Козаков резко изменил все планы Ямпольской. У них начались отношения, и вскоре состоялась свадьба. Козаков перевез в Москву родителей Ани, и они все вместе жили в его квартире. В 1989 году родился пятый ребенок Михаила Козакова – Михаил, именно так, в честь отца, решили назвать мальчика. «Михаил Козаков действительно принадлежит к тому редкому типу мужчин, которые обязательно женятся на своей возлюбленной. И не представляют брака без детей – рассказывала Анна Ямпольская. - Так что наш старший - Миша - был произведен на свет не только с общего согласия, но и по настоянию Михаила-старшего. «Без ребенка нормальной семьи не будет», - заявил он тогда».

    Позже Козаков вместе со своей семьей уехал в Израиль. В интервью он рассказывал: «Я не работал, мой фильм «Тень», снятый по пьесе Шварца, показали только после того, как один человек дал на это полмиллиона. Я понял, что профессия телевизионного режиссера, которую я так долго осваивал, в моей стране больше не нужна. Телетеатр умер. И что мне было делать? Шоу вести? Но я не умею брать интервью. Денег не было. А у меня маленький ребенок и жена Аня без работы, ее родители - пенсионеры, и я сам непонятно что. Вот я и уехал... Израиль мне понравился, я обрел новый жизненный опыт. Сам себе в Израиле не понравился. Там я узнал, что такое настоящее одиночество. И навсегда убил в себе совковое желание пожить за границей. Для того, чтобы преодолеть искушение, нужно ему поддаться. Бог мудрее нас - мне надо было через это пройти. Я играл и ставил на иврите. Организовал свою антрепризу. Показывал свои спектакли в Израиле, возил их в другие страны, в том числе и в Россию».

    В Израиле Анна родила Козакову дочь Зою, названную в честь матери Михаила. Юлия Эйдельман рассказывала: «Сын Миша рождается в 1990 году, и сразу же молодая жена заводит разговор о необходимости эмиграции в Израиль. Сначала Миша об этом и слушать не хочет. «Она с ума сошла! Кому я там нужен, я русский актёр, я не знаю никакого иностранного языка и никогда не смогу его выучить». Но нам, Мишиным друзьям, сразу становится очевидным, что он обречён на отъезд: во всех житейских вопросах он слабохарактерен и легко поддаётся женскому влиянию. Так и случилось. Летом 91-го Миша с семьёй уезжает в Тель Авив. Судьба так распорядилась, что я тоже оказалась в этом городе и даже почти на той же улице. Не было дня, чтобы мы не встречались. Миша сотни раз читал мне на иврите роль Тригорина, которую он должен был играть в Камерном театре. Он много выступал в разных залах и больших, и совсем маленьких с чтением стихов. Не думаю, что среди тех, кто приходил на его концерты, было так уж много любителей поэзии, но они любили Мишу, знали его в основном по старым фильмам, радовались, что он здесь и очень хотели поддержать. Миша много снимался в рекламе, по-моему, неплохо зарабатывал, но очень тосковал. Ему не хватало общения с коллегами, московских театров, хороших книг. Семейная жизнь тоже не радовала. Ему без конца приходилось думать о новых и новых заработках. Он рано начал говорить о возвращении».



    Козакову тяжело давался иврит, и в Израиле он чувствовал себя некомфортно. «Я мысленно искал и не находил для себя выхода в рамках профессии: куда податься сироте?» - писал Козаков в книге воспоминаний «Третий звонок». Позже в Москве Козаков объяснил: «У меня нет ни капли сожаления ни в том, что я был в Израиле, прожил в этой стране четыре с половиной года, ни в том, что вернулся на родину. Больше уезжать не хотелось бы. Я всегда хотел жить только в России и очень надеюсь дожить здесь до конца своих дней. Даже живя в Тель-Авиве, я просил в случае смерти отправить меня в Россию. Хочу быть похоронен в могиле отца, на московском Введенском кладбище».

    В 1996 году семья Козаковых вернулась в Москву, где Михаил Михайлович открыл свой театр «Русская антреприза Михаила Козакова». Козаков стал едва ли не пионером антрепризного движения в России. При этом он мало задумывался о выгоде, но за него об этом думала Анна Ямпольская. Нередко творческие порывы входили в противоречие с финансовой логикой. «Русская антреприза» ставила спектакли в долг и зарабатывала только за счет проката. Собственного помещения не было, цены на аренду в столичных театрах год от года становились все выше. Козаков рассказывал: «У нас с Анечкой двое замечательных детей, дело, дом. Но идиллий, к сожалению, не бывает: у меня бешеный характер, характер Ани не лучше моего. К тому же она продюсер, а я художник - отсюда и конфликты. Сначала организационную работу я пытался делать сам, и меня надували кому не лень. А Аня сидела дома, скучала и просила дать ей попробовать. Попробовав, она моментально привела в чувство тех, с кем я не мог сладить».

    На поиск финансирования для своего театра у Козакова уходило много сил и времени. За поддержкой он обращался в различные государственные инстанции, но чиновники его не услышали. Козаков рассказывал: «Да, я держал антрепризу, но она лопнула. Хотя даже на Бродвее играли в зале на полторы тысячи мест. У нас были хорошие спектакли, хорошие актеры, но не было своего здания… Я очень долго боролся за то, чтобы государство выделило в Москве для всех антрепризных трупп одно здание и мы могли бы его арендовать, чтобы не зависеть от директоров стационарных театров, которые то дадут тебе играть, то не дадут, то цены поднимут, то еще что-то придумают… Я ходил с этой идеей к министру культуры, выступал на съездах театральных деятелей, но не добился ничего, хотя все антрепризные театры меня поддерживали. И мы лопнули, потому что я не могу делать дешевку. Мы не задирали цены, играли серьезный репертуар вплоть до Дюрренматта, хотя комедии тоже играли. Но чтобы держать серьезную антрепризу, похожую на настоящий театр, надо иметь базу как минимум. Я уже не говорю о спонсорах. В какой-то момент я не выдержал, нервы сдали…».

    В это время Козаков почти не снимался в кино, сыграв в течение трех лет лишь одну роль в фильме Алексея Учителя «Мания Жизели». Фильм рассказывал о балерине Ольге Спесивцевой, и в нем помимо Михаила Козакова снялись Галина Тюнина, Алексей Герман, Андрей Смирнов, Александр Хван, Иван Охлобыстин и Сергей Виноградов. По замыслу режиссера представители богемы 1990-х годов должны были сыграть театральную богему ушедших лет.

    В 1999 году Козаков экранизировал два спектакля, ранее поставленных в его театре - драму «Ужин в четыре руки» по спектаклю «Возможная встреча» и телеспектакль «Чествование». В своем театре он также поставил спектакли «Цветок смеющийся» Н.Коуарда в 1997 году и «Играем Стриндберг-блюз» Ф.Дюрренматта в 2000 году.

    Михаил Козаков был неоднозначной, порой даже противоречивой личностью - тот редкий случай, когда актер оказывается сложнее героев, которых играет - и это его необычайное качество проявлялось во всем. Козаков был очень многогранным человеком, и всю свою жизнь старался открыть в себе что-то новое. Эта многогранность проявилась во время чтения поэзии на эстраде. Он был великолепным чтецом. Козаков читал произведения Александра Пушкина, Иосифа Бродского и многих других авторов. Кроме того, Козаков читал поэзию и на радио, и на телевизионном экране, записывал диски. В 1999 году актёр с помощью Алексея Козлова и Игоря Бутмана поставил спектакль-концерт по стихам Иосифа Бродского «Концерт для голоса и саксофона», и эта постановка собирала аншлаги. Выяснилось, что в Москве зрители скучают по осмысленному стихотворному слову. Когда Козаков читал торжественно и гулко, с преувеличенно четкой артикуляцией и отпускал слово в зал не сразу, а подержав его на губах, - это был настоящий Бродский. Когда Козаков мелодекламировал, ловя кайф и шкодно отстукивая ритм изящным ботинком, - это был настоящий Бродский. И когда выделывал антраша, подбивая в такт саксу в какой-то бубен, - тоже. Всякий раз, завершая концерт знаменитым: «Я входил вместо дикого зверя в клетку...», - Козаков вскидывал вверх указательный палец и несколько раз ударно повторял заключительные слова: «Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность. Лишь благодарность! Лишь благодарность!..». Козаков в интервью рассказывал: «Когда ты выбираешь стихи, ты всегда один, ты отвечаешь сам за себя, тебе никто не нужен. Ни декорации, ни свет. И отбор здесь в каком-то смысле проще, чем в театре. Моя программа называется «От Пушкина до Бродского» — это знаковые имена. Я читаю и переводную поэзию. Выбираю для своих концертов, если можно так сказать, самое-самое, из любимого — самое-самое любимое, как я это понимаю. У меня много разных программ. Иногда хочется читать больше Тютчева, чем, например, Цветаеву. Но всё равно я стремлюсь показать всех своих самых любимых поэтов, их лучшие страницы — Ахматову, Самойлова, многих других. К каждому концерту я отношусь с одинаковой ответственностью, где бы я ни выступал. Я читаю поэзию не только для публики, я читаю ее во многом для себя самого. Чтение стихов — это как будто ты служишь мессу, словно ты священник. Звучит немного пафосно, но это так. Ни одна моя программа никогда не похожа на другую. Что-то основное остается, а что-то меняется. Ты должен стремиться только к окончательной гармонии, чтобы за время концерта и у публики, и у тебя в душе что-то происходило, гармонизировалось в некое стройное здание, которое ты строишь, читая эти стихи и вставляя что-то от себя об этом поэте или об этом стихотворении. Иосиф Бродский как-то сказал, что в идеале каждое стихотворение ты шепчешь на ухо Богу. Вот и надо стараться читать, исполнять, импровизировать так, чтобы потом ощутить: да, получилось…».



    В 1997 году вышла «Актёрская книга» Козакова, в которой он рассказывал о прожитой жизни, о разном времени и людях искусства в нем. В интервью Козаков рассказывал: «Многое в этой жизни у меня не получалось: или не давали, или сам не смог... Я очень сожалею о том, что натворил в своей жизни. О несправедливости, которую совершал по отношению к своим близким, друзьям. Полно грехов, полно. Но сказать «жалею, что пошел в актеры» - не могу. Хотя еще в школе думал о юридической профессии. А сегодня, если бы начинал жизнь сначала (очень бы этого не хотелось), стал бы литературоведом».

    С 2003 года Михаил Козаков работал актером в Московском академическом театре имени Моссовета, где сыграл роли Лира в пьесе «Король Лир» и Шейлока в «Венецианском купце». В 2004 году Козаков снял фильм по пьесе Леонида Зорина «Медная бабушка». В интервью Козаков рассказывал: «Мне не нравятся пафосные фразы: Театр - это кафедра! Театр - это трибуна! Хотя, конечно, искусство как-то влияет на аудиторию. Смотрите, как нынче попса влияет на массы, давит по всем фронтам! Попса не только в эстрадной музыке, она уже повсюду - в живописи, театре, кино, ТВ-сериалах. Все съедает, развращая, дебилизируя публику. Но я отношусь к подобной ситуации как данности. Продолжаю работать. Снял «Медную бабушку» для канала Культура. По ТВЦ дважды показывали мой фильм «Играем Шекспира», где собраны разные актерские Гамлеты, Лиры и так далее. Критики отметили, что получился совершенно новый, синтетический жанр: я там и актер, и режиссер, и комментатор, и использую документальную хронику».

    В 2003 году Козаков расстался с Анной Ямпольской и вскоре женился на Надежде Седовой, которая была младше Козакова на 47 лет. Прожили они вместе недолго, и через четыре года разошлись, после чего Козаков снова стал жить с Анной Ямпольской. Последний развод Михаила Козакова был для него самым непростым, в СМИ появилось много информации о разделе имущества. Юлия Эйдельман рассказывала: «После развода Миша остался гол как сокол, он потерял всё, что имел, а имел он немало. Спасибо Иосифу Кобзону и Мише Жванецкому, которые выпросили у тогдашнего мэра Юрия Лужкова небольшую однокомнатную квартирку. Ездил Миша на городском транспорте: мне кажется, единственный из актёров его масштаба. Вообще его личные потребности были минимальными, он был невероятно неприхотлив в одежде и еде».



    Михаил Козаков со своей женой Надеждой Седовой.

    Козаков в интервью нелестно отзывался о Седовой, которая, в свою очередь, во всем обвиняла Анну. Дочь Козакова Манана рассказывала в интервью: «Мне не очень нравилось, что папа был откровенен в интервью. Но это, конечно, его право. Вот и об отношениях с его последней женой Надей тоже много чего лишнего написано. Мне кажется, конфликт несколько раздут. Я знакома с Надей, мы виделись с ней в Москве. Она очень любила отца. Не знаю, что произошло между ними, — у каждого своя правда».

    Тем не менее, со всеми своими бывшими женами Михаил Козаков поддерживал хорошие дружеские отношения. В интервью он рассказывал: «Я всех прекрасно помню, со всеми общаюсь. С Гретой дружим до сих пор, у нас уже внуки взрослые. С Региной виделись в Америке, куда наш театр «Русская антреприза» ездил на гастроли. «Наша старшая жена», - шутит по ее поводу Аня. К Медее, Манане и Тинатин стараюсь по возможности выбираться в Тбилиси».



    Михаил Козаков не старался разменивать свой талант на деньги. Хорошо показывает его отношение к материальным благам рассказанная им самим история: «Я учился в Ленинграде в 222-й школе. У нас был замечательный класс, из него вышли очень хорошие ребята: строители, метростроевцы, ученые, физики, лирики... Но в семье не без урода - на последней парте сидел Витя Ш. (не хочу называть его фамилию). Был у нас притчей во языцех. Прошли годы, годы, годы. Я снимал картину «Безымянная звезда». Дело было в Питере. Снимали на Каменноостровском проспекте. Едем со съемок в центр, а уже где-то два-три часа ночи. И не успели - мосты развели. Ну вышли покурить. Стою я, одухотворенный Невой, белой ночью... «Козаков!» - кричит мне кто-то. Поворачиваю голову, стоит толстый человек. «Мишка!..» Я к нему, он ко мне.
    Смотрю, а это Виктор Ш.

    - Здорово!

    - Здорово!

    - Ты че делаешь? - спрашивает.

    - Да вот, кино снимаю.

    - Да, Мишка, давно не виделись, лет тридцать прошло, - говорит он, смотрит на меня оценивающе и спрашивает:

    - Ну и чего ты достиг?

    - Если ты о работе, то я играю в театре, кино снимаю (а к тому моменту у меня уже было несколько картин)!

    - А у меня, видишь, - показывает на машину, из которой вышел, - моя «Волга»! А на даче - у меня дача под Ленинградом - еще и иномарка стоит. А ты чего достиг?

    Я подумал... машины нет, дачи нет. Квартира двухкомнатная, и все.

    - А как ты-то всего этого достиг?

    - Я сейчас тебе расскажу. Я работаю там, куда канализация все г...но выводит. А мы с крючками стоим. Ты не представляешь, что попадает в эти протоки! И бриллианты, и деньги, и золото. И мы это отлавливаем...

    Очень показательная история. Если оценивать жизнь по мерке Вити Ш. - я ничего не достиг. Но я этого и не хочу. И потому я - счастливый человек».



    В 2010-м и 2011-м годах Козаков снялся в картинах «Зоя» режиссера Виталия Павлова в роли кинооператор Портера, «Борис Годунов» режиссера Владимира Мирзоева в роли отца Пимена, «Любовь-морковь-3» в роли доктора Когана. В последней картине роль озвучил за отца сын актера Кирилл Козаков. В 2010 году Козаков сыграл свои последние роли в театре. Вскоре у Михаила был выявлен неоперабельный рак, после чего Михаил Козаков жил вместе с Анной Ямпольской в Израиле, и она заботилась о нем в последние годы его жизни.

    Юлия Эйдельман рассказывала: «В последние годы он мечтал снять картину о Михоэлсе, написал сценарий, искал деньги. Впрочем, этого он как раз делать не умел. Совсем. Рыночные отношения ему не годились. Хорошо помню, как в начале 90-х в Тель-Авиве появилась пара туристов из новых русских и им очень хотелось встретиться с Мишей. Кто-то организовал эту встречу в шикарном и очень дорогом ресторане. Миша позвал и меня. «Пойдём, может мы их раскачаем не только на мою антрепризу, но и на издание Натана». Я в это совсем не верила, но пошла. Принимающая сторона на расходы не скупилась, стол был заставлен самыми изысканными яствами, Миша быстро выпил пару рюмок и вдруг спросил меня: «Ну, что ты на меня так смотришь? (Я на него вообще не смотрела). Думаешь, не знаю, о чём ты думаешь? А думаешь ты, как я с таким говном водку пью!». Вот так и кончилось дело с финансированием. Думаю, в Москве Миша себя вёл так же. Денег на картину он не нашёл. На новые театральные роли его тоже не звали. Миша впадал в отчаяние. Одновременно резко ухудшилось здоровье. И Миша принимает нелёгкое решение: снова уехать в Израиль. Наш последний московский разговор – страстный монолог Миши о своём беспросветном состоянии, о невозможности больше ездить с концертами, о необходимости постоянно лечиться, об отсутствии денег на это. Мне казалось, что Мишино решение неправильное, но ему я об этом не сказала».

    Всю свою жизнь Михаил Михайлович Козаков поддерживал хорошие отношения со всеми своими детьми, многие из них в интервью говорили о том, что не росли без отца. Несмотря на свою профессиональную занятость, он находил время для всех. «Мы все, члены семьи, до сих пор общаемся. И бывшие жены Михаила Михайловича, и его дети – говорила в интервью Манана. - Созваниваемся, узнаем о делах друг друга, вспоминаем папу. Он объединил нас всех, и это его заслуга...». Сам Михаил Козаков в интервью рассказывал: «Младшие дети при мне: 14 лет я с Мишкой общаюсь и восемь с Зоей. Это дает мне основание полагать, что я все-таки внес свою лепту в их воспитание и взросление».



    Михаил Козаков ушел из жизни 22 апреля 2011 года после тяжелой и продолжительной болезни в клинике израильского города Рамат-Ган близ Тель-Авива. Его тело было перевезено в Россию, где актер был похоронен на Введенском кладбище рядом с родителями.



    О Михаиле Козакове был снят документальный фильм «Незаконченный разговор».





    Текст подготовила Екатерина Счастенко

    Использованные материалы:

    Текст интервью «Я пересматриваю всю жизнь», автор М.Райкина
    Текст интервью «Пока я жив - Бог есть. Меня не будет - и Его не станет», автор О.Гагаринская
    Текст статьи «МихМих и его звезда», автор Е.Ямпольская
    Воспоминания Юлии Эйдельман о Михаиле Козакове
    Текст интервью «Чтобы преодолеть искушение, нужно ему поддаться», автор Г.Фролов
    Текст интервью «С годами понимаешь цену любви», автор - Садчиков
    Текст интервью «Чтение стихов — это как будто ты служишь мессу…», автор В.Никифорович
    Материалы сайта «Википедия»
    Материалы сайта www.to-name.ru
    Материалы сайта www.kino-teatr.ru
    Материалы сайта www.biletleader.ru
    Материалы сайта www.bbc.co.uk
    Материалы сайта www.slovari.yandex.ru
    Материалы сайта www.rusactors.ru
    Материалы сайта www.peoples.ru





    Актёрские работы:

    1. 1956 — Убийство на улице Данте — Шарль Тибо
    2. 1958 — Трудное счастье — Николай Нагорный
    3. 1958 — Восемнадцатый год — Валериан Оноли
    4. 1959 — Золотой эшелон — Черемисов
    5. 1960 — Вдали от Родины — гауптман Заугель
    6. 1960 — Евгения Гранде — Шарль Гранде
    7. 1960 — Последние залпы — Горбачёв
    8. 1960 — 1961 — Балтийское небо — лётчик Байсеитов
    9. 1961 — Девять дней одного года — Валерий Иванович
    10. 1961 — Суд сумасшедших — Мишель
    11. 1961 — Человек-амфибия — Педро Зурита
    12. 1965 — Строится мост — Мамедов
    13. 1966 — Выстрел — Сильвио
    14. 1967 — День солнца и дождя — актёр в роли Мишки-Япончика камео
    15. 1967 — Звёзды и солдаты — Нестор
    16. 1969 — Повесть о чекисте — Белов
    17. 1970 — Два дня чудес — профессор-экзаменатор института Добрых Волшебств
    18. 1970 — Обыкновенная история — Пётр Иванович Адуев
    19. 1971 — Вся королевская рать — Джек Бёрден
    20. 1971 — Гойя, или Тяжкий путь познания — Жилмард
    21. 1972 — Гроссмейстер — Володя
    22. 1973 — Детство. Отрочество. Юность — Пётр Александрович
    23. 1973 — Исполняющий обязанности — Александр Штерн
    24. 1974 — Автомобиль, скрипка и собака Клякса — Скрипка / Бас-гитара / Повар
    25. 1974 — Домби и сын
    26. 1974 — Записки Пиквикского клуба — Джингль
    27. 1974 — Иван да Марья — кассир
    28. 1974 — Лев Гурыч Синичкин — Зефиров
    29. 1974 — Соломенная шляпка — виконт де Розальба
    30. 1974 — Хождение по мукам — Бессонов
    31. 1975 — Здравствуйте, я ваша тётя! — полковник Фрэнсис Чесней
    32. 1975 — Ярослав Домбровский — Андрей Васильев
    33. 1976 — Театр неизвестного актёра — Генрих Генрихович
    34. 1978 — Безымянная звезда — Григ
    35. 1978 — Жизнь Бетховена — Джоакино Россини
    36. 1978 — Комедия ошибок — Антифол
    37. 1978 — Красавец-мужчина — Лупачёв
    38. 1979 — Дефицит на Мазаева
    39. 1980 — Синдикат 2 — Феликс Эдмундович Дзержинский
    40. 1981 — Двадцатое декабря — Феликс Эдмундович Дзержинский
    41. 1980 — Государственная граница — Феликс Эдмундович Дзержинский
    42. 1981 — И с вами снова я — Пётр Яковлевич Чаадаев
    43. 1981 — Товарищ Иннокентий — Сергей Васильевич Зубатов
    44. 1981 — Шестой — Илларий Данилович Данилевский
    45. 1982 — Кто стучится в дверь ко мне? — актёр, играющий Сирано де Бержерака
    46. 1982 — Покровские ворота — Константин Ромин в наши дни
    47. 1982 — Попечители (телеспектакль)
    48. 1983 — Демидовы — Бирон
    49. 1983 — Уникум — Иосиф Тимурович Петров, гипнотизёр
    50. 1984 — Герой её романа — Эраст Цыкада
    51. 1984 — Невероятное пари, или Истинное происшествие, благополучно завершившееся сто лет назад — Дудочка (Дачник Дудников)
    52. 1985 — Сцены из драмы «Маскарад» (телеспектакль по мотивам драмы М. Ю. Лермонтова «Маскарад») — Арбенин и Неизвестный
    53. 1986 — Воительница (короткометражный фильм)
    54. 1986 — Храни меня, мой талисман — камео
    55. 1988 — Господин оформитель — Грильо
    56. 1989 — Это случилось в Виши (фильм-спектакль) — врач
    57. 1990 — Дураки умирают по пятницам — Гелий Иванович
    58. 1991 — Тень, или Может быть, всё обойдётся — Цезарь Борджиа
    59. 1995 — Роковые яйца — Воланд
    60. 1996 — Мания Жизели — Аким Волынский
    61. 1999 — Ужин в четыре руки — Георг Фридрих Гендель
    62. 1999 — Чествование — Скотти Темплтон
    63. 2000 — 24 часа — Коста
    64. 2000 — В начале было слово — закадровый текст
    65. 2000 — Дуэт для голоса и саксофона (поэзия Иосифа Бродского) (телеверсия музыкально-поэтического спектакля, Русская антреприза Михаила Козакова)
    66. 2002 — Лавина — Лев Борисович
    67. 2002 — Игра в модерн — Фризе
    68. 2004 — Воры и проститутки. Приз — полёт в космос
    69. 2004 — Смерть Таирова — Александр Яковлевич Таиров
    70. 2004 — Узкий мост — Якушев
    71. 2004 — Чудная долина — дед Саид
    72. 2004 — Играем Шекспира — Рассказчик
    73. 2005 — Здравствуйте, мы — ваша крыша! — Соломон
    74. 2006 — Сдвиг — академик Харитонов
    75. 2006 — Сотворение любви — Наум Трахт
    76. 2007 — Любовь-морковь — доктор Коган
    77. 2008 — Любовь-морковь 2 — доктор Коган
    78. 2009 — Апельсиновый сок — Леонид, отец Даши
    79. 2010 — Зоя — оператор Рапопорт
    80. 2010 — Последняя встреча (сериал) — Юрий Владимирович Андропов
    81. 2010 — Борис Годунов — отец Пимен
    82. 2010 — Хранители сети — Сергей Иванович Калгаров
    83. 2010 — Сказка. Есть — директор школы Сальвадор Далевич
    84. 2011 — Любовь-морковь 3 — доктор Коган (озвучил сын актёра — Кирилл Козаков)

    Режиссёрские работы:



    • 1974 — Ночь ошибок (телеспектакль)
    • 1978 — Безымянная звезда
    • 1982 — Покровские ворота
    • 1982 — Попечители (телеспектакль)
    • 1983 — Если верить Лопотухину
    • 1985 — Сцены из драмы «Маскарад» (телеспектакль по мотивам драмы М. Ю. Лермонтова «Маскарад»)
    • 1986 — Фауст — режиссёр, автор сценария, исполнитель главной роли.
    • 1988 — И свет во тьме светит
    • 1989 — Это случилось в Виши (фильм-спектакль)
    • 1989 — Визит дамы — режиссёр, автор сценария.
    • 1991 — Тень, или Может быть, всё обойдётся
    • 1999 — Ужин в четыре руки
    • 1999 — Чествование
    • 2000 — Дуэт для голоса и саксофона (поэзия Иосифа Бродского) (телеверсия музыкально-поэтического спектакля, Русская антреприза Михаила Козакова)
    • 2002 — Джокеръ
    • 2004 — Медная бабушка
    • 2004 — Играем Шекспира
    • 2006 — Очарование зла

    Сценарные работы:



    • 1982 — Попечители (телеспектакль)
    • 1985 — Сцены из драмы «Маскарад» (телеспектакль по мотивам драмы М. Ю. Лермонтова «Маскарад»)
    • 1988 — И свет во тьме светит
    • 1989 — Это случилось в Виши (фильм-спектакль)
    • 1989 — Визит дамы
    • 1991 — Тень, или Может быть, всё обойдётся
    • 1999 — Ужин в четыре руки
    • 2004 — Играем Шекспира
    • 2009 — Любовь по системе Станиславского

    Озвучание:

    • 1973 — «Три орешка для Золушки» — Король
    • 1975 — «Мук-скороход» — падишах
    • 1976 — «Осьминожки» — текст от автора
    • 1976 — «38 попугаев» — Слонёнок
    • 1979 — «Д’Артаньян и три мушкетёра» (х/ф) — Кардинал Ришельё
    • 1979 — «Ушастик и его друзья»
    • 2007 — «Рататуй» (м/ф) — Антуан Эго





    14 октября 1934 года – 22 апреля 2011 года

    Похожие статьи и материалы:

    Козаков Михаил (Документальные фильмы)


    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

  • Все статьи

    имя или фамилия

    Логин:

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»