"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.
 














  • Искусство | Литература

    Гриневский Александр Степанович (Александр ГРИН)



    Писатель



    «Когда дни начинают пылиться и краски блекнуть, я беру Грина. Я раскрываю его на любой странице. Так весной протирают окна в доме. Все становится светлым, ярким, все снова таинственно волнует, как в детстве». Д.Гранин




    Александр Гриневский, известный читателям под псевдонимом Александр Грин, родился 23 августа 1880 года в уездном городке Вятской губернии под названием Слободской.

    Его отец Степан Евзибиевич Гриневский был потомственным дворянином, жившим в Дисненском уезде Виленской губернии. Он был сыном помещика Евзибия Гриневского, принимал участие в польском восстании в 1863 году, и был арестован по делу «об учениках Витебской гимназии, покушавшихся сформировать мятежническую шайку». По приговору военно-полевого суда он был сослан в город Колывань в Томскую губернию, но через 3 года ему было разрешено переехать в Вятскую губернию, а 14 августа 1871 года ему было выдано свидетельство на свободное проживание в России, за исключением столиц, а также столичных и западных губерний. 24 ноября он уехал на Ижевский завод Сарапульского уезда, где обвенчался с Анной Лепковой, и в том же году Гриневские переехали в Вятку, где в июне 1878 года приняли на воспитание девочку-подкидыша, которую окрестили Наталией. В 1879 году у Гриневских родился сын Александр, который вскоре умер, а в мае 1880 года Гриневские переехали в город Слободской в Вятской губернии, где 23 августа 1880 года у них родился еще один сын, также названный Александром.

    В 1887 году у Гриневских родилась дочь, которую они назвали Антонина, в 1889 году – дочь Екатерина, а в 1894 году – еще один сын, названный Борисом. В 1895 году Анна Гриневская умерла от чахотки, и в том же году Степан Гриневский обвенчался с Лидией Борецкой. В 1896 году у Степана и Лидии родился сын Николай, в 1898 году - дочь Варвара, а в 1902 году - дочь Ангелина.

    Семья Гриневских была большой, шумной и периодически испытывала финансовые затруднения, поэтому детство Александра было не самым безоблачным и счастливым. «Я не знал нормального детства, - писал Грин позже в своей «Автобиографической повести». - Меня в минуты раздражения, за своевольство и неудачное учение, звали «свинопасом», «золоторотцем», прочили мне жизнь, полную пресмыкания у людей удачливых, преуспевающих. Уже больная, измученная домашней работой мать со странным удовольствием дразнила меня...».

    В 1888 году погиб на службе подполковник дядя Александра, и после его похорон родственникам достались в виде наследства три больших сундука, набитых книгами на польском, французском и русском языках. Благодаря этим книгам восьмилетний Александр погрузился в притягательный мир Жюля Верна и Майна Рида, и вымышленная жизнь оказалась куда интересней реальной - бескрайний морской простор, непролазные чащи джунглей и справедливая сила героев навсегда покорили воображение мальчика. Когда Александру исполнилось девять, отец купил ему старое шомпольное ружье, с которым юный стрелок постоянно ходил в лес, отстреливая галок, дятлов и голубей, которые позже съедались дома.

    В том же году Александра отдали учиться в Вятское земское реальное училище. Там ему успешно давалось изучение закона Божия, истории и географии. С арифметикой ему помогал отец, но по остальным предметам Александр часто получал двойки и колы. А через несколько лет его выгнали из-за написанных юмористических стишков, посвященных учителям. После этого отцу удалось устроить сына в городское четырехклассное училище, ставшее единственным учебным заведением, которое окончил будущий литератор. Больше Грин нигде и никогда не учился. Зато его привлекала романтика дальних странствий, манили приключения. Увидев однажды двух матросов, Грин был буквально покорен. «На ленте у одного было написано «Очаков», на ленте у другого – «Севастополь», - он остановился и смотрел как зачарованный на гостей из иного, таинственного и прекрасного мира. Я не завидовал, - писал он. - Я испытывал восхищение и тоску». А когда родители стали настаивать на том, чтобы мальчик пошел в монастырские служки, он вместо этого в 1896 году уехал в Одессу.

    В кармане у будущего писателя было 25 рублей, выданных отцом, и с их помощью Александр, любивший море, надеялся поступить в Одесские мореходные классы. Но он опоздал: прием был уже закончен, и начались годы скитаний. Кроме ивовой корзины со сменой белья Александр захватил с собой из дома акварельные краски, думая запечатлеть пейзажи на берегах Ганга. Но Ганг и в Одессе оказался также недосягаем, как и в Вятке. Чтобы поступить на пароход каботажного плавания - требовались деньги, которые следовало уплатить за кормежку и обучение. А у юноши осталось всего шесть рублей, поэтому ему пришлось служить на грузовых пароходиках, курсировавших вдоль черноморского побережья. Но он не оставлял надежды отправиться в настоящее морское путешествие и обходил все приходящие в гавань суда. Подросток пробивал дорогу своей мечте с фантастическим упорством: он закалялся и учился плавать за волнорезом. Ему удалось побывать один раз за границей - на пароходе «Цесаревич» он отправился в Александрию, но вскоре был уволен с парохода за строптивый нрав. В конце концов, молодой человек оставил мысль о корабельной службе и отправился скитаться по стране. Он сменил множество занятий: был банщиком, грузчиком, чернорабочим, маляром, рыбаком, лесорубом и плотогоном, гасильщиком нефтяных пожаров в Баку, снова матросом на волжской барже, золотоискателем на Урале, переписчиком ролей и актером «на выходах», писцом у адвоката и, наконец, солдатом.

    В конце 1901 года Александр был призван в 213-й Орловский резервный пехотный батальон. Жестокие нравы, царившие там, были потом им обрисованы в рассказах «Заслуга рядового Пантелеева» и «Слон и моська» в 1906 году, а также в «Истории одного убийства» в 1910 году. Во время службы он примкнул к эсерам, с помощью которых ему удалось дезертировать. Эсеры снабдили Грина фальшивым паспортом на имя Григорьева и переправили в Киев, используя его как связного и агитатора. Все эти приключения удачно сочетались со стремлением будущего писателя к свободе, а жизнь нелегала, полная тайн и опасностей, манила и пленяла его воображение.



    С явочным паролем «Петр Иванович кланялся» он приехал в Одессу для встречи с эсером Геккером. Перейдя на нелегальное положение, будущий писатель разъезжал по России с пропагандистской деятельностью, пока его не арестовали в 1903 году в Севастополе. Позже во время поездки в Севастополь он рассказывал своей жене Нине Николаевне о том, как это было: «Я возвращался с митинга на Братском кладбище; только что сошел с лодки и поднялся несколько ступеней вверх, как шедшие мне навстречу два городовых, как это ни странно, не возбудивших обычных мыслей у меня при виде этого племени, но заставивших сердце дрогнуть предчувствием, ловко подхватили меня с двух сторон. Один сказал: «Не шуми, Гриневский, идем!» Я и не шумел — от неожиданности. Пара наручников — и судьба моя определилась на долгие годы».

    Агитация среди нижних чинов Черноморского флота стоила ему двух лет одиночной тюрьмы и в 1905 году ссылки в Сибирь на десять лет. Но в ссылке он пробыл недолго. В октябре того же года была объявлена амнистия. «Адмирал согласился освободить всех, кроме меня, - вспоминал он. - Тогда четыре рабочих..., не желая покидать тюрьму, если я не буду выпущен, заперлись вместе со мной в моей камере...», и «студента», как его прозвали тогда, пришлось освободить. Он, продолжая жить на нелегальном положении, уехал в Петербург, где снова попал в тюрьму. На этот раз его сослали на четыре года в Туринск Тобольской губернии, но уже на следующий день после прибытия туда Гриневский бежал сначала в Вятку, а оттуда - снова в Петербург. Там он впервые заявил о себе как писатель, сошелся с журналистами и литераторами, близко познакомился с Александром Куприным.

    Грин не сразу осознал свое стремление к писательству, можно сказать, что его подтолкнули к этому. Своим «крестным отцом» в литературе он называл социал-демократа Наума Быховского, который в 1920 году был обвинен в контрреволюционной деятельности, осужден, отбывал наказание в нескольких изоляторах, и чья судьба с 1925 года была неизвестна. Быховский поручил Грину составить текст нескольких прокламаций, прочтя которые сказал: «Знаешь, Гриневский, из тебя, мне кажется, мог бы выйти неплохой писатель...» «Эти слова, — рассказывал Александр Грин, — как удар, толкнули мою душу, зародив в ней тайную, стыдливую мечту о будущем. Слова Быховского были не только толчком, они были светом, озарившим мой разум и тайные глубины моей души. Я понял, чего я жажду, душа моя нашла свой путь…». Очень важную роль в жизни Грина сыграл и Максим Горький. Он помог Грину в один из самых тяжелых периодов его жизни, помог попасть в больницу, когда грипп, который Грин подозревал у себя, оказался сыпным тифом. Позже, в голодные годы, Горький помог Грину с жильем и пищей, поддерживал его и помогал печататься.

    В 1908 году вышел первый сборник рассказов Грина «Шапка-невидимка», а в 1910 году еще один сборник под названием «Рассказы», который заметила и положительно оценила критика. «Грин - незаурядная фигура в нашей беллетристике, - писал журнал «Русское слово», который редактировал В.Г.Короленко. - То, что он мало оценен, коренится в известной степени в его недостатках, но гораздо более значительную роль играют его достоинства».

    Грин был странен и непривычен в кругу, как их тогда называли - писателей-реалистов - бытовиков. Чужим он был и для символистов, акмеистов и футуристов. Вообще в литературе XX века Грин стал уникальным примером творческого эскапизма: он так и не примкнул ни к одному из литературных течений того времени. Тогда же в Петербурге, Александр Грин познакомился с Верой Калицкой, которая вспоминала потом о встречах с Грином: «Летом 1907 года отец снял дачу в Озерках, на первом от Петербурга озере. У нас была купальня и лодка. На дачу Александр Степанович никогда не приходил, но мы встречались так: я переезжала на лодке на другой берег озера, там меня ждал Александр Степанович. Он садился на весла, и мы катались. Однажды во время катания он с увлечением декламировал мне стихи Александра Блока «По вечерам, над ресторанами...».



    Осенью 1907 года Александр Грин и Вера Абрамова начали жить вместе, поселившись в доме 44 на 11-й линии Васильевского острова. Отец девушки был против их союза: он заявил, что она опозорила его, что теперь она - отрезанный ломоть и не получит от него ни копейки. «Жизнь с Александром Степановичем показалась мне сначала идиллией, но она быстро кончилась, – вспоминала потом Вера Калицкая. – За год своего пребывания в Петербурге Грин сошелся с литературной богемой. Это делало нашу жизнь трудной и постоянно выбивало из бюджета. Я была бесхозяйственна и непрактична, а Александр Степанович всякую попытку к экономии называл мещанством и сердито ей сопротивлялся. Жизнь наша слагалась из таких эпизодов: получка, отдача долгов, выкуп заложенных вещей и покупка самого необходимого». Весной 1908 года Вера Абрамова ушла от Грина, и сняла комнату в том же доме на Васильевском острове, после чего они жили отдельно, но продолжали встречаться.

    На взлете творческой деятельности у Александра Грина вновь начались проблемы с полицией. В конце июля 1910 года Грин был задержан «за проживание по чужому паспорту». При допросе выяснилось, что «в действительности он есть Александр Степанов Гриневский, скрывшийся с места высылки из Тобольской губернии, где он состоял под гласным надзором полиции». Писатель был арестован на три месяца, и находился в доме предварительного заключения на Шпалерной улице. 1 августа в прошении министру внутренних дел он написал о своей полной отстраненности от политических движений, и попросил освободить его «без последствий» или разрешить жить в провинции, «трудясь на поприще русской художественной литературы». На следующий день Грин подал прошение Николаю II об освобождении из тюрьмы. Его не отпустили, зато вскоре перевели в арестный дом при Спасской части. «Здесь режим был легкий, – вспоминала Вера Калицкая. – Позволялось доставлять заключенным обед из ресторана». В прошении Грину отказали «ввиду прежней революционной деятельности и проживания в течение четырех лет по нелегальному документу». В сентябре 1910 года он был приговорен к высылке на два года в Пинегу, что неподалеку от Архангельска. «Когда выяснилось, что Александр Степанович приговорен к ссылке в Архангельскую губернию, понадобилось купить ему меховое полупальто, меховую шапку, шерстяные носки, – вспоминала Вера Павловна. – Готовились к венчанию, а у Александра Степановича, кроме плохонькой пиджачной тройки, ничего не было. В арестный дом пришел портной и снял с него мерку».



    Венчание с Верой Абрамовой состоялось 24 октября в церкви петербургского градоначальства. Писателя привезли под конвоем: в карете с ним ехал помощник начальника арестного дома, а на козлах – городовой... Как и верные жены декабристов, Вера Павловна отправилась с мужем в ссылку в Пинегу. По ее словам, впоследствии он не раз вспоминал, что два года, проведенные в ссылке, были лучшими в их совместной жизни. «Мы там оба отдохнули. Денег отец высылал достаточно. Поэтому Александр Степанович мог писать только тогда, когда хотелось и что хотелось», – вспоминала Вера Павловна. Из Петербурга она привезла ему дробовик для охоты и граммофон с набором пластинок. Весной 1912 года Вера Абрамова приехала в Петербург, чтобы подготовить все к приезду мужа – срок его ссылки заканчивался. «Наняла квартиру на углу Второй роты и Тарасова переулка... Думала, что устраиваю прочное гнездо, но жизнь вскоре заставила меня понять мою ошибку. Вскоре наши пути разошлись. Встречи стали короткими и редкими», – вспоминала потом Вера Павловна.



    В мае 1912 года Грин вернулся в Петербург, так как дело «о состоящем под гласным надзором полиции потомственном дворянине А.С.Гриневском» было закрыто. В конце весны 1913 года Грин и Абрамова решили провести лето на даче, сняли жилье в деревне Коломяги и переехали туда. Осенью они вернулись в город, сняли отдельные комнаты, но продолжали часто встречаться. В конце 1913 года писатель заключил с издательством «Прометей» договор о публикации своего трехтомного собрания сочинений. «Мне трудно. Нехотя, против воли, признают меня российские журналы и критики; чужд я им, странен и непривычен», – писал он издателю Виктору Миролюбову.

    1 марта 1914 года скончался Отец Грина Степан Евсеевич. А в апреле 1914 года Грин на пару с писателем Николаем Вержбицким снял комнату в подвальном помещении на Боровой улице. «В нашей комнате было тесновато, – вспоминал Вержбицкий. – Для работы мы занимали места на двух смежных подоконниках – Грин слева, я справа». В ту пору Грин активно работал, сотрудничал со многими периодическими изданиями. До 1917 года было опубликовано свыше 350 рассказов, повестей, поэм, сатирических миниатюр Грина, написанных в традициях западноевропейской романтической и приключенческой беллетристики XIX века. Именно в это время писатель задумал повесть «Алые паруса». «Нет ни чистой, ни смешанной фантастики. Писатель должен пользоваться необыкновенным только для того, чтобы привлечь внимание и начать разговор о самом обычном» - говорил Александр Грин.

    Когда началась Первая мировая война, за Александром Грином было установлено наблюдение полиции. Велся дневник слежки, в котором писатель значится под кличкой Невский. В конце октября того же года Александр Грин был выдворен полицией из Петрограда за непочтительный отзыв о государе императоре в общественном месте, после чего писатель выбирал для места жительства местечко Лоунатйоки (ныне Заходское) на территории Великого княжества Финляндского, где жил в доме финна Куоколена и периодически наведывался в Петроград. Здесь его застала Февральская революция, от Куоколена он узнал, что движение поездов остановлено, и попасть в Петроград невозможно. Пешком по железнодорожному полотну он отправился в столицу, дошел до Райволы (ныне Рощино), дальше на почтовом поезде доехал до станции Куоккала (ныне Репино). Пешком через Оллилу (Солнечное) он попал на российскую сторону в Белоостров. После проверки паспортов жандармами, вопреки запрету, он продолжил путь по Выборгскому шоссе. Свой путь во взбунтовавшийся Петроград Грин описал в автобиографическом рассказе «Пешком в революцию», опубликованном в 1917 году в альманахе «Революция в Петрограде». В нем главный герой рассказа, узнав, что в Петрограде началась «резня», то есть революция, торопился в мятежный город, где, по слухам «самого ошарашивающего свойства», были взорваны все мосты, горели Коломенская часть, Исаакиевский собор и Петропавловская крепость, повсюду были баррикады и каждому давали в руки ружье. И он рвался в Петроград – сначала по шпалам, а потом по шоссе «в революцию», замерзая в пути, но неистово веря в свою счастливую звезду.

    Летом 1919 года Александра Грина призвали в Красную армию, где он пробыл до весны 1920 года, изрядно хлебнув горя и бедствий – в армии его ждали физическое истощение, туберкулез и сыпной тиф. С 1921 по 1924 год Грин жил в Петербурге в знаменитом доме на Мойке, служившем прибежищем многим представителям литературных кругов (именно там собирались знаменитые «Серапионовы братья»). Коридор, в котором располагалась его комната, носил название «Зимний обезьянник»: одно это уже многое говорит о тех условиях, в которых жил и творил писатель. Вот каким видел Александра Грина В.А.Рождественский: «В комнате ничего не было, кроме маленького кухонного стола и узкой кровати, на которой спал Грин, покрываясь потрепанным пальто. Писал Грин мученически, с утра до сумерек, весь окутанный клубами папиросного дыма... Было в нем в эти минуты что-то, напоминающее облик незабвенного Рыцаря Печального Образа. Он так же самозабвенно и сосредоточенно погружался в свою мечту и не замечал окружающей убогой обстановки. Трудно представить, что в такой неуютной убогой комнатушке создавалась одна из пленительнейших сказок русской литературы «Алые паруса». Соседями писателя, ютившимися в подобных клетушках, были в то время Н.С.Тихонов, В.Б.Шкловский, Гумилев, М.Шагинян, О.Форш, В.Ф.Ходасевич, М.Л.Лозинский, Н.Н.Пунин, В.Познер и Мандельштам. В доме царил жуткий холод: не было дров и большие печи топить было нечем. А для маленьких «буржуек» была только бумага - финансовые документы, собранные в соседнем здании, которое раньше было банком».

    «Это писатель замечательный, молодеющий с годами. Его будут читать многие поколения после нас, и всегда его страницы будут дышать на читателя свежестью такой же, как дышат сказки» - рассказывала позже о Грине Мариэтта Шагинян.

    С 8 марта 1921 года Александр Грин начал жить с Ниной Николаевной Мироновой, которая прожила с ним до самой его смерти, оставаясь верной и преданной женой. 20 мая 1921 года Грины сняли комнату на Пантелеймоновской улице (ныне улица Пестеля), а лето 1921 года семья провела на даче в Токсове. «В Токсове мы раздобыли дырявую старую лодчонку, половили с нее несколько дней – скучно стало ежеминутно откачивать воду, пугая рыбу, – вспоминала Нина Николаевна. – За два кило сельдей в месяц – любимого лакомства местных финнов – мы получили право ежедневно пользоваться крепкой, небольшой, хорошо просмоленной лодочкой. Ну и заблаженствовали!.. Летом 1921 года мы насладились рыбной ловлей в полной мере. Больше нам не приходилось так ловить». Спустя семь лет, летом 1928 года, Грины снова жили на даче в Токсове. К тому времени они уже давно обосновались в Крыму, но, по признанию Нины Николаевны Грин, захотели повторить счастливые минуты семилетней давности. После счастливого лета в Токсове и до февраля 1922 года Грины жили в доме на Пантелеймоновской. «Часть нашего академического пайка мы по-прежнему обменивали на толчках Александровского или Кузнечного рынков, нам наиболее удобных». Как-то раз Нина Николаевна пришла к мужу, когда он продавал полученное на паек мыло. Она рассказывала: «Стоял в толпе продающих, длинный, суровый и... жалкий. От холода посинел... Здесь, на сыром камне грязной подворотни рынка, мелькнуло начало «Крысолова», замысел которого возник еще раньше, в Доме искусств».



    В 1924 году Грин решил расстаться с таким существованием и переехал в Крым: сначала в Феодосию, а затем в маленький городок Старый Крым. В Феодосию Грин приехал в мае 1924 года, и стал жить у моря. Шесть феодосийских лет оказались в его творческой биографии необычайно плодотворными. Там появились на свет самые значительные его произведения: повести «Блистающий мир» в 1924 году, «Золотая цепь» в 1925 году, «Бегущая по волнам» в 1928 году, «Джесси и Морггиана» в 1929 году, а также цикл рассказов. Он жил на съемной квартире с аскетичной обстановкой, и в просвете улицы видел море. Оттуда доносились гудки теплоходов, а сквозь закрытые ставни проглядывала синева вечера. В повести «Бегущая по волнам» Александр Грин писал: «Я поселился в квартире правого углового дома улицы Амилего, одной из красивейших улиц Лисса. Дом стоял в нижнем конце улицы... за доком, - место корабельного хлама и тишины, нарушаемой, не слишком назойливо, смягченным, по расстоянию, зыком портового дня». Кажется, что Александр Грин рассказывал о себе, о квартире, где он поселился в сентябре 1924 года и прожил несколько лет, где были написаны лучшие его книги. Здесь он придумал целую страну, называемую Гринландией, и населил ее персонажами, носившими странные имена и живущими в городах с такими же экзотическими названиями. «Недоверие к действительности осталось у него на всю жизнь, - писал позже Константин Паустовский. - Он всегда пытался уйти от нее, считая, что лучше жить неуловимыми снами, чем «дрянью и мусором» каждого дня».



    В 1930 году Александр Грин переехал в Старый Крым. Как писал Паустовский, Грин любил его за «великую тишину». В Крыму он со второй женой, Ниной Грин влачил полуголодное существование. Литературный фонд СССР так и не выделил для него писательской пенсии. Крымский период творчества Грина стал «болдинской осенью» писателя, и в эту пору он создал не менее половины всего им написанного. Его комнату занимали только стол, стул и кровать, а на стене, против изголовья, красовалась просоленная деревянная скульптура из-под бушприта некоего парусника. Корабельная дева провожала писателя ко сну и встречала на рассвете. Грин окунулся в свой выстраданный сказочный мир, но к концу 1920-х годов издатели, до этого охотно печатавшие книги Грина, перестали брать их совсем. Денег не было, не помогли и хлопоты друзей об устройстве уже больного писателя в санаторий. Грин заболел, в сущности, от недоедания и от тоски, потому что впервые жизнь показалась ему «дорогой никуда». Он не знал, что настоящая его слава ещё впереди... Грин был не только великолепным пейзажистом и мастером сюжета, но и еще очень тонким психологом. Он писал о неизученности и могуществе природы, о самопожертвовании, мужестве — героических чертах, заложенных в самых обыкновенных людях. Немногие писатели так чисто, бережно и взволнованно писали о любви к женщине, как это делал Грин. Последним неоконченным произведением писателя стал роман «Недотрога» — роман о деликатных, ранимых и отзывчивых натурах, неспособных ко лжи, лицемерию и ханжеству, о людях, утверждающих добро на земле. «До конца дней моих, — писал Грин, — я хотел бы бродить по светлым странам моего воображения».



    Великий писатель скончался 8 июля 1932 года в городе Старый Крым от тяжелой болезни и был там же похоронен на городском кладбище. Из дома творчества писателей, который располагался неподалеку, никто не пришел проводить его в последний путь, а его произведения после смерти стали печататься все реже и реже.

    Возвращение его произведений к читателю произошло лишь после смерти Сталина, в 1956 году. В 1960-х годах, на волне нового романтического подъема в стране, Грин превратился в одного из самых издаваемых и почитаемых отечественных авторов, кумира молодого читателя (до этого, в разгар кампании против «безродных космополитов», книги писателя были вычеркнуты из планов издательств, не выдавались в библиотеках)... Теперь же были открыты библиотеки и школы его имени, основаны Дома-музеи Грина в Феодосии, Старом Крыму и Вятке. Произведения Александра Грина любимы и уже более ста лет тревожат сердца читателей... «Александр Грин — писатель солнечный и, несмотря на трудную судьбу, счастливый, потому что через все его произведения победно проходит глубокая и светлая вера в человека, в добрые начала человеческой души, вера в любовь, дружбу, верность и осуществимость мечты» - писала Вера Кетлинская.

    На гористом старокрымском кладбище, под сенью старой дикой сливы, была установлена тяжелая гранитная плита. У плиты была поставлена скамья, у которой постоянно есть цветы. На эту могилу приходят писатели, приезжают читатели из дальних мест... На могиле писателя скульптором Татьяной Гагариной установлен памятник «Бегущая по волнам».



    Позже вдова писателя Нина Николаевна Грин получила 10 лет лагерей за то, что, оставшись с тяжело больной матерью на временно оккупированной нацистами территории, работала корректором газеты «Официальный бюллетень Старо-Крымского района» и с 29 января по 15 октября 1942 года заведовала районной типографией. Во время войны она была угнана на трудовые работы в Германию, бежала, вернулась в Крым, была арестована, отбывала заключение в сталинских лагерях на Печоре. После ареста вдовы писателя дом Грина перешел к председателю местного исполкома и использовался как сарай, был местом содержания домашней птицы. После возвращения из лагеря Нина Николаевна вела долгую борьбу с властями Крыма по возвращению себе домика и открытию там Музея Александра Грина. Музей Грина Нина Николаевна открыла на общественных началах в 1960 году. В самом доме тогда мало что осталось: Нина Николаевна собирала по крупицам, восстанавливала все так, как было еще при жизни писателя. Перед арестом многие рукописи и памятные вещи она раздала по знакомым, и после ее возвращения эти ценности стекались обратно в дом. Здесь она закончила книгу воспоминаний о Грине, которую начала писать еще во время ссылки в Печоре. Сюда съезжались друзья, писатели, книгочеи, студенты. Организовался такой полулегальный клуб – «гнездо» любителей Грина. Именно это «гнездо» и положило начало гриноведению.



    Нина Николаевна скончалась в Киеве 27 сентября 1970 года. В своём завещании она просила похоронить ее в семейной ограде между могилами ее матери и ее мужа. Давняя клевета, увы, не отпустила жену Грина и после ее смерти. Власти Старого Крыма не разрешили похоронить ее в могиле, где покоился Александр Степанович Грин со своей матерью. Место для неудобной покойницы подобрали где-то на окраине кладбища. Согласно легенде, которая до сих пор бытует среди любителей творчества Грина, друзья Нины Николаевны не примирились с такой несправедливостью - глухой осенней ночью выкопали ее гроб и перенесли в могилу мужа. Один из участников этой тайной операции оставил записи о случившемся в своем дневнике, который, увы, попал в руки следователей. Могилу Грина вскрыли и ничего не обнаружили, потому что безымянные доброхоты догадались спрятать останки Нины Николаевны не рядом, а под гробом мужа. Так в общей могиле они и покоятся до сих пор…

    Об Александре Грине был снят документальный фильм «Человек из несбывшегося».





    Текст подготовила Татьяна Халина

    Использованные материалы:

    А. Грин «Автобиография»
    Грин Н.Н. «Воспоминания об Александре Грине»
    Михайлова Л. «Александр Грин: Жизнь, личность, творчество».
    Материалы сайта www.museum.ru
    Материалы сайта www.grinworld.org
    Материалы сайта www.grinlandia.narod.ru
    Материалы сайта www.ria.ru

    Фильмы, снятые по мотивам произведений Грина:

    1958 — Акварель
    1961 — Алые паруса
    1967 — Бегущая по волнам
    1969 — Колония Ланфиер
    1972 — Моргиана
    1983 — Человек из страны Грин (телеспектакль)
    1984 — Блистающий мир
    1986 — Золотая цепь
    1988 — Господин оформитель
    1992 — Дорога в никуда
    1995 — Гелли и Нок
    2007 — Бегущая по волнам
    2012 — Зелёная лампа




    23 августа 1880 года – 8 июля 1932 года

    Похожие статьи и материалы:

    Гриневский Александр (Александр ГРИН) (Документальные фильмы)



    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!





  • Все статьи

    имя или фамилия

    год-месяц-число

    логин

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:



    ::
    © Разработка: Алексей Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»